— Что ты имеешь в виду?

— Ничего. Я идиот. Это были длинные выходные. — Он гладил ее по спине.

Она сдавленно рассмеялась.

— Расскажи мне.

Габриэль сделал паузу, и, казалось, он был в замешательстве.

— Я переживал, что ты не захочешь меня видеть.

— Ты шутишь? — Она посмотрела на него. — Ты вообще единственный, кого я хочу видеть сейчас.

Он потянулся к ней, и в его движении было больше мягкости и уверенности.

— То есть слезы при виде меня — это хороший знак. Хорошо, я понял.

Она пихнула его в плечо.

— Я поверить не могу, что ты пробежал все это расстояние.

— Я пообещал Хантеру, что я побегу марафон с ним в следующем месяце. — Он сделал паузу. — Так что мне придется много бегать по утрам.

Она уловила ухмылку в его голосе.

— Забавно то, что я занимаюсь верховой ездой именно по утрам.

— Это я уже понял. — Он взглянул мимо нее. — Скажи-ка, здесь всегда так безлюдно?

— Только я и лошади. Достаточно уединенно, да? — Она покраснела, осознав, как это прозвучало. — Я имею в виду…

Он обнял ее за талию.

— Я точно знаю, что ты имеешь в виду.

Она задержала дыхание, и в этот момент он поцеловал ее.

Его губы коснулись ее, и это был словно каскад, короткая вспышка тепла, взрыв света и медленное теплое горение. Ее тело растаяло, и она позволила ему держать ее крепче. Его руки скользнули под куртку и, даже несмотря на то, что под ней была водолазка, она замерла.

Его руки остановились, но поцелуи нет. Они стали медленнее, его губы бережно касались ее, его язык легко скользил по ее губам, пока у нее из груди не вырвался легкий стон, и по всему ее телу разлилось тепло от его рук и губ. В этот раз, когда его руки забрались ей под куртку, она не остановила его, хотя знала, что он обязательно почувствует шрамы под тканью.

Она не заметила, что они с ним двигались куда-то, пока ее спина не уперлась в стенку конюшни, и она не почувствовала, как его вес давит на нее. Все начало ускоряться, темп нарастал. Ее пульс, ее дыхание. Она не заметила, что ее куртка внезапно исчезла, более того, она вообще почувствовала, что он расстегнул замок. И то, как его толстовка упала на бетонный пол, и она провела руками по его обнаженным сильным плечам. Его поцелуи были бурными, безумными, захватывающими.

Лэйни протянула руку к его лицу и провела ладонью по его подбородку. Она решила рискнуть и легко прикусила его губу, ощущая естественное желание и немного стесняясь, одновременно. Но он издал тихий звук, хороший звук и она повторила это снова, уже более уверенно.

Он ответил ей тем же и ее тело запылало. Если бы только на нем не было футболки. Если бы только на ней не было водолазки. Когда его руки скользнули по ее талии и коснулись обнаженной полоски тела, она не дернулась. И ее сдержанное дыхание не означало ничего плохого, наоборот.

Пока она не услышала шум двигателя и хруст шин по грунтовой дороге, ведущей к ферме.

Габриэль отскочил назад. Он был почти напуган.

— Управляющая фермой, — сказала Лэйни. — Первым делом она проверяет дальние конюшни. У нас есть минутка.

— Хм… — Он выглядел расстроенным. — Ей лучше не знать, что я здесь?

Ее щеки порозовели.

— Нет. Она расскажет, что видела.

— Я понял. — Но он улыбался ей, и перед тем, как подхватить свою кофту с земли, еще раз быстро поцеловал ее. — Увидимся в школе.

Она чувствовала, что вся горит. Ее губы были влажными. По ее внешнему виду было легко догадаться, что именно она сейчас делала.

Все правильно.

Ей не хотелось, чтобы он уходил, но она чувствовала слабость в теле.

Габриэль поцеловал ее еще раз, и она положила ладони на его щеки, удерживая его.

Он рассмеялся, легко, нежно, только для нее.

— Я не хочу, чтобы тебе запретили появляться в конюшнях, — прошептал он.

Лэйни кивнула. Он развернулся.

Но вдруг остановился.

— Я забыл. Я, в общем-то, зашел сказать тебе, спасибо.

— Ты хочешь сказать, что у тебя есть что-то еще для меня?

Теперь он засмеялся по-настоящему, и ей понравилось, как смех растопил напряжение в его глазах.

— Попозже. Нет, на самом деле. За это.

Он вытащил из кармана свернутую тетрадку и протянул ей.

Затем он подскочил, схватил толстовку, натянул ее через голову и вышел.

Лэйни коснулась своих губ кончиками пальцев. Она развернула тетрадь, ей было интересно, что он там написал. В груди снова защемило.

Записка?

Нет, лучше. Его домашняя работа по математике. Он сделал оставшиеся две задачи. Он с ними героически боролся, судя по тому, сколько осталось следов от стертых резинкой пометок на полях.