Он действовал стремительно. Вначале исключил ее из завещания. Потом выкрикнул ей в лицо, что убьет ее, если она хотя бы заикнется о разводе. Она была в западне, а он отказался оплачивать долги Марко, выкупить машину, которая была ей нужна для участия в Кубке Уайтвея. Он пригласил Марко на охоту, и она испугалась худшего. Это была уловка, чтобы заманить Марко в лес и убить его — «несчастный случай на охоте».

Но у Марко был план, как спасти их обоих и принять участие в гонке. Этот замечательный план был прост: симулировать его убийство и обвинить в нем Гарри.

Марко вывел из строя оптический прицел на охотничьем ружье Гарри, чтобы оно стреляло выше цели. А сам расположился так, что, когда Гарри выстрелил, сумел спрыгнуть на узкий карниз под краем утеса. Джозефина, пролетая мимо, станет свидетелем убийства, и Гарри придется бежать. Марко сделает вид, что мертв, а его тело унесла Норт-ривер. Жестокого убийцу запрут в сумасшедшем доме, где ему и место. А Джозефина сможет очаровать сан-францисского издателя Престона Уайтвея, чтобы он оплачивал ее участие в гонке на новом моноплане Селера. Позже, когда Гарри будет безопасен, заперт в лечебнице, Селер выйдет из адирондакских лесов, изображая потерю памяти: он ничего не будет помнить, кроме одного — его ранил Гарри Фрост.

Но все пошло наперекосяк. Гарри действительно застрелил Марко — Джозефина собственными глазами видела, как его снесло с утеса, — но его не схватили.

Считая Марко мертвым, Джозефина вынуждена была задним числом признать, что стала участницей гнусного заговора. Она жалела, что позволила Марко уговорить себя. Точно так же жалела она и о том, что следовала плану, заставляя Уайтвея сделать ее победительницей гонки. Ей даже в голову не приходило, что богатый красивый издатель влюбится в простую девушку с фермы.

Некоторые женщины сочли бы большой удачей возможность стать женой газетного магната, но Джозефина не хотела этого. Она любила Марко и горевала о нем. И вдруг, внезапно, он оказался жив и здоров, вернулся, как рождественский подарок, доставленный слишком поздно.

— Марко? — прошептала она. — Марко? Но что случилось?

— Что случилось? — тихо повторил Марко, продолжая оценивать повреждения крыла. — Твой муж промахнулся, но не так, как мы надеялись. Эта чертова пуля .45–70 едва не снесла мне голову.

— Я знала, что нужно было использовать холостой заряд. Повреждать прицел было слишком рискованно.

— Холостым Гарри Фроста не обманешь. Я же говорил. Он почувствовал бы менее сильную отдачу, услышал менее громкий выстрел. Патрон должен был быть не холостой. Но я недооценил его хитрость и коварство. С первого выстрела он понял, что прицел сбит. И во время второго выстрела учел погрешность. Поэтому я помню только, как упал со скалы.

— Это я видела.

— Я был убедителен? — спросил Марко, снова едва заметно подмигнув.

— Я подумала, что ты умер… О, мой дорогой.

Большего она не могла сказать, иначе не удержалась бы — обняла бы его и поцеловала.

Его усы дрогнули в улыбке.

— Я тоже. Я упал на карниз, как и предполагалось, но потерял сознание. А когда пришел в себя, было темно. Я умирал от холода. Голова кружилась. Я не мог пошевелить рукой. Я знал только, что еще жив и что каким-то чудом Гарри не нашел меня, чтобы прикончить.

— Он знал, что я видела, как он стрелял в тебя. И он скрылся.

— Как мы и планировали.

— Но ты не должен был умереть. Даже рану получить не должен был.

Марко пожал плечами.

— Это мелочи. План все-таки сработал. По-своему. Гарри сбежал. К несчастью, он сыграл не совсем по роли: сейчас его уже должны были схватить и запереть в сумасшедшем доме или застрелить. Но у тебя замечательный aeroplane, и ты участвуешь в гонке, как мы и задумывали.

— А как же ты, Марко?

Марко как будто не слышал. Он сказал:

— Ты выиграешь величайшую в мире гонку.

— Выиграю? Гонка едва началась, а я уже на день отстаю.

— Ты выиграешь. Я позабочусь об этом. Не волнуйся. Никто тебя не обгонит.

Он так уверен, подумала она. Как это может быть?

— Но ты, Марко?..

И опять он как будто не услышал ее, сказав:

— И у тебя есть ухажер.

— О чем ты?

— В Белмонт-парке все говорили, что Престон Уайтвей в тебя влюбился.

— Это нелепо. Просто сплетни.

— Он аннулировал твой брак.