Колдун подбросил еще охапку древа ненависти в пылающий огонь. Повалил дым, и Сильная Рука втянул его в себя. Скоро придет рассвет — тогда они ринутся через холмы на ненавистных Сырых и пожрут их. Быть может, даже и каменный дом возьмут, если Когтистый Язык сумел усыпить Комори своим красноречием.

Краски лились из его головы, расцвечивая все вокруг под гром огромных барабанов, обтянутых человечьей кожей. Он впился зубами в собственную руку и обезумел еще больше от железистого вкуса крови.

Скоро настанет время вывести пленника, чтобы тот присоединился к Танцу и стал пиршеством для тазуроев, поделившись своим мужеством с воинами клана Наклонных Скал. Сильная Рука надеялся, что этот умрет хорошо: кому же приятно есть труса.

Земля затряслась у него под ногами.

— Айя! — возликовал он. — Мир содрогается перед тазуроями!

Рокот усилился, сопровождаемый воем, какого Сильная Рука еще не слышал.

— Дракон! — завопил колдун, указывая на небо. Воины яростно взревели, потрясая оружием, и угловатое чудище промчалось над головой, оставляя за собой огненный хвост.

Но приступ безумия прошел, и вождь тазуроев понял, что это такое.

— Нет! — закричал он. — Это Небесные Люди! Если мы захватим Упавшего, Сырые из Дома Комори дадут нам железа и мяса!

Упавший был хорошим рычагом против временных союзников.

Охваченные свирепой радостью, тазурои с криками повалили из лагеря вслед за огнем, спускающимся за дальние холмы.

Коммандер Тотокили воззрился на экран бета-двигателя, словно на врага. «Будь его воля, он дал бы машине пинка», — подумал мичман Левкади, но никто не может подойти к двигателю ближе, чем этот имиджер: поле пространственного напряжения смертельно для всех форм жизни выше вируса.

Коммандер работал челюстями, и ежик волос у него на голове шевелился. Его прическа служила предметом многих шуток в кают-компании для младших офицеров, но теперь это зрелище не казалось Левкади забавным. Когда щетина Тотокили ходит таким манером, следует ожидать, что кого-то перекинут задницей через радианты.

В конце концов коммандер шумно выдохнул воздух и отвернулся. Левкади склонился над пультом, но недостаточно быстро.

— Статус! — рявкнул Тотокили.

Краем глаза Левкади видел, что другие офицеры и рядовые в инженерном отсеке рьяно взялись за работу.

— Компенсация масс удовлетворительна, сэр. Все три двигателя перенастроены в пределах единицы минус одна пятая.

— Чему улыбаемся, мичман?

— Н-ничему. — Тотокили поднял бровь, и Левкади поспешно добавил: — Но ведь у нас получилось — и даже быстрее, чем просила капитан Нг.

Главный инженер дернул уголком губ.

— Да, получилось. — Он посмотрел на контрольные показатели. — Но один Телос знает, что будет, когда включатся скачковые. Этот булыжник увеличил массу корабля практически вдвое.

Левкади промолчал. Пессимизм Тотокили был хорошо известен — коммандер всегда ориентировался на худшее, чтобы не сглазить.

— Инженерный отсек — мостику, — сказал Тотокили в коммуникатор. — Говорит Тотокили. Мы готовы, капитан.

— Отлично, коммандер, — ответила Нг. — Приготовьтесь к скачку.

— А ну, не стойте столбом, обормоты! — внезапно взревел Тотокили. — Слыхали приказ? Если кто-нибудь хлопнет ухом, десять или двенадцать тонн камня рухнут через переборку прямо на нас. Так что шевелитесь!

Марго Нг усмехнулась, услышав первую часть тирады Тотокили, — потом коммандер опомнился и отключил связь.

— Похоже, в инженерном все нормально, — хмыкнул Крайно. Нг кивнула.

— Обнаружение, есть следы?

— Нет, сэр. Они, вероятно, используют узкий луч, а в системе слишком много мусора, чтобы определить утечку.

— Хорошо. Навигация, введите нас внутрь — пятый тактический уровень, выход в 32 минутах от — светила на одной десятой «це».

— Скачковые включены.

Впервые на крейсере, чья масса обычно гасила неприятные ощущения, Нг испытала распирающий голову скачковый переход. Скачковые системы застонали. У Нг по спине побежали мурашки — она еще не слышала, чтобы двигатели издавали такой шум. Корабль содрогнулся, и накатила тошнота, прошедшая так быстро, что Нг не поняла, реальное это чувство или отклик на протест «Грозного», подвергшегося неимоверной перегрузке. Новое содрогание — и корабль вышел из скачка.

— Скорость одна десятая «це», — дрогнувшим голосом доложил Мзинга.

Несколько человек на мостике шумно вздохнули. Нг их не упрекала.

Главный экран заполнила темная масса астероида, плотно сидящего теперь в фокусе всех трех передних рапторных башен. Его края ярко поблескивали от звездной пыли и льда, бьющих в него со скоростью 31000 километров в секунду. Раскаленная, как солнце, плазма по краям тут же растворялась: это выглядело, как полное солнечное затмение, только светило имело не круглую, а неровно-овальную форму.