Очевидцы подтверждают, что среди сотен тысяч африканцев, переходивших линию фронта, не было ни одного военнослужащего. Не было отмечено и ни одного факта принуждения гражданских лиц к подобному “маршу смерти” со стороны властей ТАР.

В результате чудовищных действий генерала Примака при преступном попустительстве Генерального секретаря ООН произошел акт невиданного в истории человечества геноцида: всего за один день было истреблено полмиллиона беженцев. Ненависть белых сановников к свободолюбивому черному населению Африки еще раз продемонстрирована со всей очевидностью. Можно констатировать, что так называемые миротворческие усилия ООН в Восточной Африке полностью разоблачены в глазах мировой общественности и окончательно провалились. Остается надеяться, что мировое сообщество осознает весь ужас содеянного “генералом-Могилой” и добьется скорого суда над палачом и его высокими покровителями.

63

ПРИМАК (4)

– Вы хоть понимаете, в какое положение поставили меня?! – Равандран почти кричал.

– Я остановил новое и самое опасное наступление Хабада. Это единственный непреложный факт, остальное – слухи, домыслы, доносы и благие пожелания. Если б мне не удалось это сделать, моему преемнику пришлось бы оборонять Асуанскую плотину и отбивать морские десанты в Йемене.

– Вопрос о вашей отставке уже решен. Я хочу, чтобы вы немедленно передали дела своему начштаба. Я с ним переговорю и надлежащим образом проинструктирую. Он же и вручит бразды правления новому командующему.

– И кто окажется этим “счастливцем”, если не секрет? – с лихорадочной веселостью осведомился Примак.

– Генерал-лейтенант Мис… Он лучше других знает обстановку, – стал оправдываться Генсек, а ведь только что у него был прокурорский тон. – На всякий случай я держал его в курсе всех изменений военной и политической ситуации…

Пауза.

– Вы сами не ведаете, что творите, – наконец проговорил Примак негнущимся голосом. – Он же совершенно беспомощен и все наши успехи сведет на “нет”. Все усилия, все жертвы будут напрасны.

– Мне лучше знать!.. Уж кому-кому меня судить, но только не вам! – Равандран перевел дух и сказал уже гораздо спокойнее: – Надеюсь, вы выполните мое распоряжение.

– Само собой, господин Генеральный секретарь.

– Вот и хорошо. Тогда пусть подойдет к фону ваш начштаба.

– Сейчас…

Генералу действительно удалось остановить наступление Народной Революции. Захваченную десантниками в Кисангани пленку с “Хабад КОМАНДОЙ” спешно доставили в штаб. Вторая была добыта батальонными разведчиками в расположении “смертельной” бригады имени Нкрумы. Размножали их, когда черные камикадзе снова пошли на прорыв. Одновременно было смонтировано несколько стационарных телепередатчиков. Ооновская авиация в это время уничтожала переправы через Конго, Убанги и другие реки в тылу врага. Военными и гражданскими самолетами начали прибывать телемониторы и видеомагнитофоны из соседних стран. Власти Кении, Уганды, Эфиопии и Республики Белого Нила были кровно заинтересованы в поражении Хаба-да и активно помогали “голубым каскам”. Саперы спешно проделывали узкие проходы в минных полях, чтобы выдвинуть навстречу штурмующим ооновские позиции толпам свое новое оружие.

Наконец копии пленки вместе с “ящиками” попали на передовую. Тем временем валы из спиралей Бруно были преодолены уже в трех местах, и неграм оставалось пройти последние двадцать минированных метров. Снова гремели взрывы. Кое-кто из жителей ТАР уже добрался до свежепроделанных саперами проходов и устремился к первой линии окопов. Солдаты сдерживали их голыми руками. Все оружие было заблаговременно вывезено в тыл. Наконец передача началась…

– Хабад КОМАНДА! – вещал с экранов Лидер Революции, и толпа замирала. Так было по всей линии фронта. В воцарившейся невероятной тишине люди стояли, застыв в ожидании последующего приказа, словно кролики, загипнотизированные удавом. Но приказа все не было – в полевых условиях не удалось синтезировать голос Хабада, а ученые только еще вылетели двумя рейсами из Парижа и Нью-Йорка.

Потом – примерно через полчаса – начиналось какое-то шевеление, и вот уже люди один за другим стряхивали с себя оцепенение и возвращались к исполнению прежнего приказа, правда, чуть более вяло.

– Хабад КОМАНДА! – тут же звучало снова и все повторялось. Так проходил час за часом. С каждым разом возвращаться к активным действиям было все труднее – стала возникать заторможенность, да и голод с усталостью брали свое.

А когда из-за линии фронта открыла огонь уцелевшая Хабадова артиллерия, пытаясь уничтожить ооновские телепередатчики, она была моментально подавлена шквальным огнем и бомбо-штурмовыми ударами “голубых касок”.

К ночи последние африканцы в изнеможении попадали перед экранами. Силы окончательно покинули их. Можно было начинать операцию по их вывозу в тыл и “раззомбированию”.

Все это время Примак самым наглым образом игнорировал беспрерывные вызовы из Штаб-квартиры ООН. Генерал-лейтенант прекрасно понимал, что уже этим одним подписывает себе приговор, но другого пути остановить “марш смерти” не было.

…“Пятачок”, который дожидался в соседней комнате, неторопливо подошел к видеофону. Он был бледен и лишь на круглых бритых щеках проступил багровый румянец.

Примак успокаивающе похлопал его по плечу и вышел. Адъютант хотел что-то доложить, но генерал-лейтенант остановил его:

– Погоди. Доложишь генерал-майору Сидорову. – Так на самом деле звали “Пятачка”. – Я передаю ему командование.

– Слушаюсь, – растерянно ответил тот. – А что случилось, Игорь Николаевич?

– Я передаю ему командование, – повторил Примак. Голос его был сухим и ломким. Он разозлился на себя: еще не хватало распускать нюни на глазах подчиненных!

Генерал-лейтенант сел, облокотившись на спинку стула. Он вспомнил вдруг свой отъезд из Москвы.