Руководство Комитета ООН по миротворческим силам выдвигает в Международный суд в. Гааге иск по обвинению генерал-лейтенанта Игоря Примака в совершении им военных преступлений на африканской территории”.

61

АНДЖЕЙ(6)

На станцию по изучению аномальных явлений Анджей попал только к полудню. Исполняющий обязанности директора СИАЯ-6 Рудольф Зиновьев с первой же минуты показался Краковяку малость “пристукнутым” – несколько замедленная речь, мимика, неадекватная происходящему разговору, ускользающий куда-то в сторону и в никуда взгляд. Но одновременно чувствовалась в нем и природная цепкость, целеустремленность, лаконизм и точность формулировок. Словно он перенес психическую травму и теперь настойчиво преодолевает ее последствия.

Зиновьев предоставил в распоряжение Анджея маленькую комнатку, познакомил с радистом, показал аккуратно сложенные в директорском кабинете вещи, оставшиеся от комиссии, и лично провел по основным помещениям станции – очень любезно с его стороны.

Краковяк совершенно ясно почувствовал: провожатый боится, что с самого начала гость попадет под чуждое влияние, узнает о происходящих событиях в сомнительной или вовсе лживой интерпретации – словом, позволит навесить себе лапши на уши.

Потом ИО куда-то срочно вызвали. Прозвучал гонг, и люди потянулись в столовую. Краковяк решил пообедать вместе со всеми, заодно посмотрев на всех сотрудников разом.

В дверях Анджей столкнулся с Петером фон Регом (его фотографию Краковяку показали в Представительстве ООН).

– Простите, сэр, это ведь вы прилетели из Нью-Йорка? – осведомился фон Peг,, пропуская его вперед,

– Да, я Эндрю Крок. С кем имею честь?

Петер представился, умудрившись при этом пару раз подшутить над собой и своей работой, сел рядом с Анджеем-Эндрю и сразу же надавал советов относительно предлагаемых блюд и местной кухни в целом. (Нашествие йети после похищения ооновцев, как ни странно, сошло на нет, и повар наконец-то смог вернуться к плите.) Одновременно фон Peг успевал снабдить краткими и довольно-таки язвительными характеристиками проходящих мимо сотрудников СИАЯ-6. В конце концов Краковяк поймал на себе и Петере раздраженный взгляд появившегося в столовой Зиновьева.

После обеда Краковяк попросил фон Рега показать ему, что называется, тыльную, изнаночную, сторону станции.

Того не пришлось долго уговаривать. Несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте, им было легко друг с другом – возможно, из-за сходного чувства юмора. Впрочем, это было не единственным их сходством: у обоих – скептический, с легким оттенком цинизма взгляд на мир, яростное неприятие чиновничьего образа мыслей и определенная раскованность фантазии.

Петер провел Эндрю в подвал, где во время приезда “высоких гостей” ночевали ученые; в кладовые, где хранилась экипировка, используемая в экспедициях на Гималаи, и всякие разности; на кухню, где можно подкрепиться в любое время суток и запастись кое-какой провизией, если нужно срочно сделать вылазку со станции; показал дыру в бетонном заборе, выводящую прямо в заросли кустарника, а также лестницу, ведущую на крышу главного корпуса (к площадке с подзорной трубой), и многое другое. Анджей начал подозревать, что Петер догадывается о его истинной профессии.

В конце концов они оказались в комнате самого фон Рега. Ксенопсихолог хотел, чтобы они непременно выпили по стаканчику бренди, Краковяк был не против. Он уже получил от общения с фон Регом немало любопытной информации, в том числе и о самом похищении. Анджей сел на предложенный ему стул, и вдруг его подбросила в воздух невидимая пружина…

На полном автоматизме ноги его бежали по ступенькам – вверх, вверх. Тело было словно чужое, ватное, он почти не ощущал его. Потом мелкие иголочки возникли в пятках и стали подниматься, охватывая все большую часть кожи. И вот уже все тело заполыхало огнем.

А бег продолжался: пятый этаж, шестой, седьмой… Лифт то ли не работал, то ли в него боялись лезть. Вместе с Краковяком бежали еще четверо парней в маскировочных костюмах, бронежилетах, шлемах без бронестекла и с десантными “никоновыми” наперевес. За плечами плотно набитые вещмешки, на ремнях гранаты, запасные рожки, фляги, кобуры. И ко всей этой тяжести добавлялась чисто тропическая жара.

Пот уже насквозь промочил одежду на груди и спине и продолжал заливать лицо. Удовольствие, прямо скажем, ниже среднего… Но сердце стучало ровно, подавая в сосуды крови ровно столько, сколько нужно. В ушах не звенело, в глазах не зажигались красные круги. Словом, у Анджея было вполне надежное, натренированное именно для такой работы тело.

Восьмой, девятый, десятый… Все это однообразное пока действо мало походило на сон, но разбираться что к чему было некогда. Если бежишь куда-то с автоматом в руках, значит, решается вопрос: жить тебе или не жить – все остальное потом или вовсе никогда. Раздробишь свое внимание, заглубишь мысли – и ты мертвец!

На бегу Краковяк смог разглядеть за окнами трех-пяти-этажный, бело-желто-серый город, утопающий в зелени. Ослепительно палящее солнце было близко к зениту, на выжженном, выбеленном его лучами небе – ни облачка.

Одиннадцатый, двенадцатый… Наверху мелькнуло что-то зеленое, пятнистое. Один из парней вскинул автомат, нажал на спуск. Пули защелкали, рикошетя от стен, перил, ступеней. Бойцы продолжали бежать.

Всё!.. Они влетели на площадку последнего, четырнадцатого, этажа. Посередине нее лежал человек в военной форме с огромным красным пятном на спине, рядом валялся автомат Калашникова. Это был негр, форма его не имела знаков различия и каких-либо эмблем. Обе двери, выходящие на площадку, были заперты. На табличках лишь номера комнат.