Вернувшись к фургону, Августин разобрал ружье, стреляющее шприцами, и спрятал его в спортивную сумку. Пистолет 38-го калибра он сунул под рубашку, за пояс джинсов. Повесив спортивную сумку на плечо, Августин направился назад на Калуса-драйв, размышляя, прав ли Хаксли.

Как только Деннис Риди и Фред Дов уехали, Иди Марш выволокла Левона Стичлера из стенного шкафа. Кусака не помогал ей, заявив, что бережет силы.

Иди пнула старика босой ногой.

– Ну и что мы будем с ним делать? – Это был необычайно интересный вопрос, волновавший и Левона Стичлера. Глаза его округлились в ожидании ответа Кусаки, который буркнул:

– Выбросим.

– Куда?

– Куда-нибудь подальше. Этот гад хотел убить меня.

– Но ты должен признать, что это была всего лишь жалкая попытка.

– Ну и что? Главное – намерение.

– Ты посмотри на него, Кусака. На него и пулю-то жалко тратить.

Эти слова ничуть не оскорбили Левона. Иди вытащила у него кляп изо рта, и старик несколько раз сплюнул на пол. Кляп представлял собой пыльную тряпку, ужасно вонявшую средством для полировки мебели.

– Спасибо, – поблагодарил Левон, тяжело дыша.

– Заткнись, осел! – рявкнул Кусака.

– Как вас зовут? – спросила Иди.

Левон назвался и объяснил, почему решил убить продавца трейлеров.

– Похоже, что кто-то уже опередил вас. – Иди рассказала о визите здоровенного парня с двумя таксами. – Он куда-то увез этого подлеца Тони, и я уверена, что он не вернется.

– Ох, – облегченно вздохнул Левон. – А вы кто?

Кусака бросил на Иди сердитый взгляд.

– Вот видишь? Я же сказал тебе, что надо его шлепнуть.

Старик моментально извинился за излишнее любопытство. Но Кусака сказал, что ему плевать на извинения и они его все равно уроют.

– В этом нет никакой необходимости, – взмолился Левон, но Кусака вновь затолкал ему в рот кляп. Старик закашлялся, и тряпка выскочила изо рта. – Прошу вас... у меня больное сердце!

– Вот и хорошо. – Кусака приказал Иди принести заточенный колышек, которым пытался воспользоваться Левон. Угроза подействовала на старика, он замолчал и позволил снова засунуть себе в рот кляп. – Глаза тоже завяжи, – велел Кусака.

Иди воспользовалась черным шифоновым шарфом, который нашла в шкафу среди нижнего белья Нерии Торрес. Из него получилась отличная повязка для глаз.

– Не слишком туго? – поинтересовалась она.

Левон Стичлер приглушенно хрюкнул и покачал головой.

– Что дальше? – спросила Иди у Кусаки.

Кусака дернул плечами, сморщившись от боли.

– У тебя еще остались успокоительные таблетки? Эта гребаная нога ужасно ноет.

– Дорогой, я не уверена...

– Черт! – Здоровой ногой Кусака пнул Левона Стичлера по ребрам. Без всякой причины, просто потому, что старик представлял собой удобную мишень. Иди оттолкнула Кусаку и попросила его успокоиться.

– У нас все идет прекрасно. Риди подписал соглашение, и нам остается только дождаться денег. А если ты убьешь этого несчастного, то спутаешь нам все планы.

Челюсть у Кусаки задергалась, как паровая лопата, в глазах появилось мучительное выражение, словно с похмелья.

– Ничего другого я придумать не могу, – пробормотал он.

– Послушай. Мы отвезем этого старика Левона куда-нибудь подальше в лес и оставим там. Предупредим, чтобы некоторое время не возвращался в город, иначе мы разыщем его внуков и... ох, я не знаю...

– Сдерем с них шкуру, как с поросят?

– Отлично. Главное, запугать его до смерти, и он обо всем забудет. Сейчас у него одно желание – остаться в живых.

– Черт побери, проклятая нога сейчас лопнет.

– Иди, смотри телевизор, а я поищу какие-нибудь таблетки, – успокоила Иди.

Она порылась в аптечке, нашла непочатый пузырек с какими-то таблетками, сказала Кусаке, что это таблетки с кодеином, и сунула ему в руку пять штук. Кусака проглотил таблетки, запив их теплым пивом.

– В джипе есть бензин? – спросила Иди.

– Да. Посмотрим «Салли Джесси» и поедем.

Иди пошла на улицу погулять с Дональдом и Марлой.

После нескольких дней, проведенных в наркотическом дурмане, вызванном уколами морфия, патрульная Бренда Рурк наконец-то почувствовала себя лучше. Специалист по пластическим операциям сообщил, что будет оперировать ее в конце недели.

Сквозь повязки она сказала Джиму Тайлу:

– Ты выглядишь усталым, мой гигант.

– Мы продолжаем работать в две смены.