Чувствуя себя полным идиотом, я встал.

— Сын мой, веришь ли ты в Иисуса Христа, Господа Бога нашего? — проникновенным голосом спросил меня епископ.

— Да, отец мой. Верю.

— Раскаиваешься ли ты в убийстве… этого… как его…

— Гийома де Боша.

— Во! Точно… Раскаиваешься?

— Раскаиваюсь.

— Какие-нибудь у тебя еще есть грехи?

— Да нет… кажется…

— «Кажется»! — передразнил меня епископ. — Так есть или нет?

— Нет.

— Не верю.

— Ну, вообще-то… — начал я, судорожно соображая, что бы еще такое придумать.

— Ладно, — смилостивился Готфрид. — Знаем мы ваши грехи. Все мы грешны. Отпускаю тебе прегрешения, сын мой… Повторяй за мной: Pater noster qui in caelis…

— Pater noster…

Но тут нас прервали. Скрипнула дверь. В комнату заглянула молоденькая и довольно привлекательная девушка.

— Монсеньор Готфрид, вы зде… Ой, простите! — осеклась она, заметив наконец и меня.

— Мари, — с ласковой укоризной сказал епископ. — Ты не вовремя. Сгинь с глаз моих.

Девица шмыгнула обратно за дверь. Готфрид несколько секунд смотрел ей вслед. Потом в такт каким-то своим мыслям покачал головой. У меня начали затекать колени.

— На чем мы там, бишь, остановились?.. — спросил меня епископ, поворачиваясь.

— На Патерностере.

— Ах да… — Готфрид осенил меня крестом. — Вот что, сын мой… Иди-ка ты и не греши больше. Прочтешь десять раз «Pater noster» и «Ave»… Аминь.

Решив, что настал подходящий момент для того, чтобы перекреститься, я так и сделал. Во мне почему-то сидела твердая уверенность, что креститься следует через правое плечо, однако рука сама собой потянулась сначала к левому, а уж потом к правому — и я не стал препятствовать ей в этом.

— Благодарю вас, отец мой…

— Все, — епископ сунул мне в руку прямоугольный кусок пергамента и еще раз небрежно начертил в воздухе крест, — иди, сын мой.

Я вышел.

Тибо дожидался меня во дворе:

— Ну как?

— Лучше некуда. Особенно хорошо пошло вино из монастырских подвалов.

Тибо всплеснул руками:

— Так что ж, вы в гостях у него не остались? Все равно в городе ночлег искать придется.

Я пожал плечами. Подобная мысль мне как-то в голову не пришла. Но признаваться в этом я не собирался.

— Скажем так: обстановка к продолжению знакомства не располагала.

— Аааа…

Когда мы подъехали к воротам, выяснилось, что привратник куда-то исчез. Так что открывать ворота нам пришлось самим. Закрывать их мы не стали. Сами закроют. Не маленькие.

Постоялый двор мы нашли быстро. Первый же человек, к которому обратился Тибо, уверенно указал пальцем куда-то в конец улицы.

— Вон тот дом видите? Заведение месье Герарда. Там есть и конюшня, только с обратной стороны надо заехать.

Мы так и сделали. Воняло в переулке знатно. На главную улицу города местные жители сливать помои, видимо, стеснялись. Всем остальным улицам, переулкам и закуткам повезло меньше.

Оказавшись во внутреннем дворе заведения, мы спешились, поручили лошадей заботам подбежавшего конюха, а сами отправились в дом.

Значительную часть первого этажа занимала одна большая комната. В комнате стояло четыре деревянных стола, за каждым из которых могло бы разместиться человек десять.

Не успели мы войти и оглядеться, как к нам уже спешил коротышка в фартуке, заляпанном жирными пятнами. Под фартуком круглилось солидное брюшко. Пиво или сидячий образ жизни? Я бы поставил на пиво…

Торопливо вытирая руки о фартук, человек поклонился:

— Добрый день, господа.

— Ты — тутошний хозяин? — осведомился Тибо.

Любитель пива кивнул:

— Он самый. Герард мое имя.

— Свободные комнаты есть?

— А как же!

— Нам нужны две. И желательно без клопов.

Хозяин озабоченно почесал пятерней затылок. По его лицу было видно, что непомерные требования моего слуги смутили его и расстроили.

— Рози, — позвал он служанку. — Покажи господам лучшие комнаты. А вы (это уже нам) там сами выбирайте. Какая больше понравится, ту и займите. У нас нынче много свободных.

— Надеюсь, чистое белье предполагается? — спросил я.

Поскольку говорил я негромко, кроме трактирщика этот вопрос услышали только Рози и небритый молодой человек, сидевший за ближайшим столиком. Оба они поглядели на меня с любопытством. А разве я что-то не то сказал?..

Только трактирщик сохранял гиперборейское спокойствие.

— Можно и чистое, — согласился он.

Спальни для гостей располагались на втором этаже, поэтому Рози повела нас наверх. Отперла пару дверей, протерла подвернувшейся под руку тряпицей бронзовые зеркала, распахнула тяжелые ставни, впустив в помещения дневной свет.