Бернард спросил, что такое лозунги. Я объяснил. Жаль, что нельзя поделиться с ним своими настоящими проблемами. Ибо жизнь Леньки Малярова закончилась где-то в будущем, на Дворцовой набережной. И жизнь странствующего рыцаря Андрэ де Монгеля тоже закончилась. Потому что я, нынешний, не видел никакого смысла в том, чтобы слоняться по дорогам, искореняя «ересь». Конечно, я ничего не имел против того, чтобы погулять в хорошей компании или прикончить дюжину негодяев. Но хотелось бы большего. Например, выяснить, кто организовал превращение рыцаря Андрэ в Леонида Малярова. Или наоборот. Кто и зачем?

…Мы столкнулись в какой-то проходной комнате на верхнем этаже — я поворачивал за угол, а они шли мне навстречу. Две молодые девушки — одна тоненькая, светловолосая, с веснушками на щеках и смеющимися глазами, вторая постарше, похожая на испанку, полногрудая и широкобедрая… взгляд — как темный омут… Кажется, светловолосую я уже видел здесь, но как-то мельком… Когда? На вчерашнем пиру? Да, кажется…

Девушки отступили на полшага. Ни малейшего смущения, напротив, «испанка» откровенно разглядывала меня и светловолосая прошлась оценивающим взглядом.

— Эээ… Добрый день, — сказал я.

И посторонился, чтобы дать дамам пройти.

Но дамы идти дальше не пожелали.

— Добрый, сьер Андрэ! — сказала светловолосая. — Вы что-то ищете?

— Да, в общем, ничего, — усмехнулся я. — Шпионю помаленьку.

— Шпионите? — Она сделала большие глаза.

— Да, — со вздохом признался я. — Шпионю. Я тайный агент короля Англии.

Светловолосая снова сделала большие глаза: «Ой!» «Испанка» молча усмехнулась.

— Как интересно! — прощебетала светленькая. — А я думала — вы герой.

— Ну да. А разве по мне не видно? — Я демонстративно расправил плечи.

— Ах, расскажите нам что-нибудь о своих подвигах, любезный герой! — воскликнула беленькая.

Я попытался вспомнить: нас представляли друг другу?..

— Уж не знаю, какие из моих подвигов могут вас заинтересовать… — Я подмигнул.

— Разве вы не хотите поведать нам, как победили Роберта? Все в замке только и говорят об этом. Вы сразили его ударом копья?

Я почувствовал, что шутить на эту тему мне совершенно не хочется.

— Ударом меча. Только в этом не было ничего героического. — Я посмотрел в глаза девушки. — Это война, моя госпожа.

Блондиночка не отвела взгляда. Глаза у нее были светло-серые, с легким оттенком зелени.

— Разве война не в радость для рыцаря? — удивилась «испанка». — Вот господин Родриго всегда говорит…

Блондиночка легонько тронула ее за рукав. Они обменялись взглядами. Повисла короткая пауза. Девушки смотрели друг на друга лишь несколько секунд, но у меня возникло ощущение, словно они о чем-то договорились.

— Сьер Андрэ… — нежным голоском произнесла блондинка. — Скажите, барон Бернард показывал вам комнату трех щитов?

Я покачал головой.

— О! Это предмет его особой гордости! Как-то в один день он повстречал трех рыцарей, которые захотели бросить ему вызов… Я непременно должна вам ее показать!

— Простите меня, сьер рыцарь! Жаклин! Я должна идти! — «Испанка» изобразила нечто вроде реверанса и оставила нас вдвоем.

Маленькая ручка коснулась моей ладони.

— Пойдемте же, сьер Андрэ!

Мне показали комнату Трех Щитов. И комнату, где дедушка барона Бернарда зарубил предыдущего барона Эгиллема. И еще множество комнат, залов, нефов и галерей. И я не особенно удивился, когда наша экскурсия закончилась в небольшой комнатушке с крепким засовом и огромной межвежьей шкурой на полу.

…Спустя час, когда мы лежали на этой самой медвежьей шкуре, Жаклин сладко зевнула, положила свой остренький подбородок мне на грудь и с сожалением сказала:

— Пора возвращаться. Скоро ужин.

— Да, — сказал я. — Пора.

Подниматься, натягивать одежду и куда-то идти никому из нас не хотелось. Поэтому мы не стали этого делать, а полежали еще немного. Ножка Жаклин лежала у меня на бедре. Маленькая ручка обвила мою шею. Будто боялась отпустить. Маленькая хрупкая девочка.

— Почему ты такой большой? — спросила она голосом капризного маленького ребенка.

— Таким уродился.

Сколько ей лет? Шестнадцать? Семнадцать?..

— Андрэ, — внезапно Жаклин сделалась серьезной. — Я хочу попросить тебя об одной вещи.