— Простите, — с ледяной вежливостью переспросил аббат. — Я не расслышал, что вы сказали?

— Я сказал, что это подлость.

— Эээ… кхгм… Что вы называете подлостью?

— Перетрусив, отвести от себя угрозу, натравив двадцать бандитов на двух несчастных женщин. Вот что я называю подлостью.

— Эн… эээ… Андрэ… я хочу вам напомнить, что вы находитесь в храме Божьем и…

— Я прекрасно знаю, где нахожусь. Но подлость от этого подлостью быть не перестает.

Аббат молчал, краснел и бледнел, а Родриго поморщился и, икнув, сказал:

— Да остынь, Андрэ! Полно тебе злиться! Ну, спалит Луи эту ведьму… Ну, испортит еще двух-трех девок… Ну, скажи — кому от этого хуже станет? Все равно Луи, считай, уже в западне… Надо будет только весточку Раулю послать на тот случай, если Луи все-таки решит от монпельерцев снова в горы уходить, чтоб Рауль там его встретил… Подумаешь, большое дело — сдохнет в Бору несколько крестьян. Тем более крестьяне не наши, а Готфрида. Стоит ли из-за этого ссориться?

Аббат взял себя в руки и, видимо, решил дать мне возможность выпутаться из этой ситуации, сохранив лицо:

— Это все снова от того, — произнес Рено поистине с христианским смирением, — что вы по внешности, а не по духу судите…

— По духу, значит… — негромко произнес я. — И как же это называется «по духу»?

— По духу, — Рено снова взял назидательный тон, — это называется «святой обман». Еще и Господь наш, Иисус Христос, пример нам в том подал, приказав легиону бесов, обитавших в одном человеке, выйти и перейти в стадо свиней, зная меж тем, что стадо свиней это поглотит морская пучина. Вот это и есть святой обман, коий применять…

— Когда они должны добраться до деревни?

Аббат недовольно замолчал. Задумался.

— Они пешие… Если весь день шли, то уже часа два тому как добрались. А если на привал остановились — а они, скорее всего, остановились, потому что ночка у них нелегкая была, то… хотя нет, ночью они шататься по лесу не будут… Да, значит, либо завтра утром, либо все-таки этим вечером.

— Андрэ, не беспокойтесь, — снова подал голос Родриго. — Завтра с утра мы с вами и с доном Бертраном… Вы известили его, Рено?.. Известили?.. Отлично… Завтра с утра мы с вами и с доном Бертраном навестим нашего Луи. Луи к встрече с Господом уже подготовлен, грехи ему отпущены… хе-хе…

— А вы кого-нибудь послали в Чертов Бор, чтобы хотя бы их предупредить? — спросил я аббата.

Рено фыркнул:

— Вы шутите?

Я встал. Поставил кубок на стол. Здравый смысл во весь голос кричал, что я совершаю глупость, но я это и так знал.

— Спасибо за гостеприимство. У вас хорошее вино, аббат. Счастливо оставаться.

И двинулся к двери, чувствуя, как глаза всей честной компании сверлят мою спину. В дверях повернулся:

— Тибо!

Мой слуга вышел из ступора, вскочил и бросился вдогонку. Во дворе он пытался заговорить со мной, но, когда я не ответил на третью его реплику, заткнулся и стал молча седлать Праведника.

Из дверей вылетел Родриго:

— Андрэ, что с тобой?..

Я не ответил.

— Куда ты собираешься на ночь глядя?.. В Чертов Бор?.. Да ты спятил! На кой черт тебе сдались эти крестьяне?!.

Я не ответил, продолжая седлать коня. Пришла мысль, что лучше бы Родриго заткнулся. А то как бы не вышло чего, о чем мы оба впоследствии будем жалеть. Адреналин плюс монастырское вино — не самые лучшие советчики в подобных беседах.

Родриго между тем подошел ближе.

— Андрэ, ну нельзя же так!.. Рено к тебе со всей душой, а ты ему… Да послушай же ты меня!!! — И, вцепившись мне в плечо, развернул к себе.

Вот это он зря сделал. Я резко скинул его руку. Посмотрел барону в глаза. Несколько секунд мы свирепо пялились друг на друга. Потом я повернулся спиной к барону и снова занялся конем.

Родриго изрыгнул прямо-таки чудовищное богохульство. Я вскочил в седло.

— Готов? — спросил я у Тибо.

— Да, господин, — кивнул тот, утверждаясь на Праведнике.

— Тогда вперед.

Мы рванули через двор к воротам. Те, конечно, были закрыты.

— Открой! Живо! — зарычал я на караульщика. Тот скатился вниз, отодвинул засов, толкнул одну створку, испуганно отпрянув в сторону.

Мы выехали из монастыря, сопровождаемые доброжелательным родриговским напутствием:

— Ну и проваливай! Чтобы они тебя там же и закопали, дурак!

Ночная скачка по лесной дороге — удовольствие еще то: дороги не видно, вообще ничего не видно, едешь и не знаешь — то ли конь споткнется и ногу сломает, то ли сам в темноте на какой-нибудь сук напорешься. Так что тут не до размышлений. Думать я стал, когда лес кончился и мы выехали на открытую местность.

Родриго прав. Я дурак. Прибьют эту ведьму или нет — не мое дело. А уж за крестьян тамошних и переживать нечего. Когда мы ночью в их деревне ночлега искали, они ведь послали нас с Тибо ко всем чертям. Так что поделом…