— Говорить об этом мы будем здесь и сейчас, — тоном, не терпящим возражений, заявила Данфейт.

Кимао сжал челюсти и, сложив руки на груди, повернулся к Данфейт лицом.

— Ты могла снести мне голову этой дверью!

— Ты бы успел уклониться!

Повисло молчание.

— Хорошо, — кивнул Кимао. — Если хочешь поговорить об этом сейчас, я в твоем распоряжении.

Он демонстративно сел на пол, отворачиваясь от Данфейт и глядя в окно.

— Как ты меня нашел?

— Пробить твою блокировку было трудно, но я успел увидеть развалины Ерона перед тем, как тебя отрезало от меня.

— Это было какое-то поле. Я врезалась в него на полной скорости и вылетела из-за руля. Думала, что на этом все.

— Я видел тот купол, но был слишком далеко. Когда его не стало, я почувствовал тебя вновь. Всего на несколько мгновений, а потом опять ничего. В голове все спуталось. В какой-то момент я даже подумал, что тебя больше нет, но потом осознал, что ощущение твоего отсутствия все же отличается от молчания. Долетев до Ерона, мне пришлось немного повозиться с теми, кто остался. Один из них провел меня в туннель. Тогда-то я и почувствовал тебя вновь.

— Твою мать, — простонала Данфейт, поднимаясь на ноги и бросаясь из джакузи к унитазу.

— А я все думал, когда же ты на горшок попросишься, — хмыкнул Кимао.

Данфейт повертелась на унитазе, затем смыла за собой и вернулась в джакузи.

— Подай, пожалуйста, зубную щетку и пасту.

В течение последующих десяти минут, пока Данфейт чистила зубы и мылась, оба молчали. Когда, наконец, она выключила воду и встала на ноги, попросив Кимао подать ей полотенце, Кимао не выдержал и сорвался на крик:

— Я едва не похоронил тебя! Кто заставлял тебя бежать из Тарто со всех ног в одиночку? Неужели ты думала, что я не смогу обуздать твой дар и помочь тебе справиться с ним? Или проще было ставить на кон свою жизнь, лишь бы только меня не видеть?

— Подай полотенце, пожалуйста, — повторила просьбу Данфейт.

— Я не спал с ней! У меня и в мыслях не было с ней спать! Она собиралась о чем-то поговорить с Кейти, а застала его вместе с Айрин, разодетой в халат после душа! Да, я не услышал тебя! Не услышал, как ты меня звала, потому что не хотел этого слышать! Ты обманула меня! В обед в городе я встретил Орайю и тот сообщил мне, что в его доме вечером состоятся вечеринка матриати! А ты что мне сказала? Что все Вы будете на стройке в больнице! «Не жди меня, я вернусь поздно!» Пьяная в стельку, ты забыла добавить! Не знаю, что там у Вас произошло, но итоги той попойки запомнили все и каждый из нас! Я подумал, а сколько раз до этого ты врала мне? Сколько ночей ты провела неизвестно где, придумывая для меня нелепые оправдания своего отсутствия дома? Сколько раз ты ссылалась на вымышленное недомогание, лишь бы я не касался тебя? У меня тоже есть чувства, Данфейт! Врать мне — это последнее, что ты могла сделать! И такого подвоха от тебя я получить никак не ожидал!

— Подай мне полотенце, пожалуйста, — тихо повторила Данфейт, продолжая нагишом стоять перед ним.

Кимао выдохнул, сжал челюсти, и, взяв с полки полотенце, протянул его ей.

— Спасибо, — ответила Данфейт, набрасывая полотенце на голову.

— На этом все? Я могу быть свободным? — не скрывая своего раздражения, спросил Кимао.

— Ты всегда был свободным, Кимао. Это я оказалась не удел. Обуза, которая постоянно тянула тебя назад. «Паразит», как назвал меня Гвен когда-то. Свое высокое звание я оправдала в полной мере. Ты жизни себя лишил, лишь бы только оказаться рядом со мной. А я… А я обвинила тебя во всех грехах, желая себя оправдать, в первую очередь. Я не умею просить прощения за свои поступки, Кимао. Это плохая черта моего характера, над которой давно пора было начать работать. Пожалуйста, прости меня, Кимао.

Кимао снова тяжело вдохнул и сложил руки на груди.

— И это все? — спросил он, поднимая на нее глаза.

— Извини, но по-другому я не умею.

— Прекрасно! Думаешь, что скажешь «прости меня» и на этом ситуация разрешиться сама собой?

— Четно говоря, я не особо на это рассчитывала.

— И правильно делала!

Кимао развернулся и направился к выходу.

— Кимао! — закричала Данфейт, выпрыгивая из джакузи.

— Что? — спросил он, остановившись у запертой двери.

— Я люблю тебя, — прошептала Данфейт.

— Не слышу!

— Я люблю тебя!

— Я плохо тебя слышу, Данфейт!

— Твою мать, Кимао, я люблю тебя, даже если ты глухой!!! — во все горло прокричала Данфейт, бросая в него свое полотенце.

Кимао поймал полотенце на лету и швырнул его в стену.

— Тебе всегда все сходило с рук! Захотела — бросила меня. Захотела — вернула! Ты не подросток, а ведешь себя так, как будто тебе шестнадцать лет!

— Не будь меня, жить было бы легче, не так ли? — прошептала Данфейт и, ища поддержки, оперлась о раковину.

— Хватит нести чушь! — возмутился Кимао.

— Это не чушь. Никто не знает, почему отец назвал меня «предрешенной судьбой», но я, как обладательница этого имени, приношу людям одни только неприятности.

— А я сменил фамилию на имя невинно убиенного ребенка! Как думаешь, это было к добру?

— Ты все еще можешь ее изменить!

— А ты можешь взять на себя ответственность и изменить, наконец, свою судьбу!

— Как? — прошептала Данфейт, обернувшись к нему.

— Для начала признай, что в твоей жизни было не все так плохо, как ты себе представляешь, потому что я не хочу считать, что моя с тобой связь стала проклятием для тебя!