— И на сколько тебя хватило? — спросил Райвен.

— Не думал, что ты так быстро поймешь.

— Брось. Лекарства привез. Потом решил узнать, жива она или нет. Да и на три дня остался, чтобы ее позлить. Ясное дело — ты увяз.

— В то время я отказывался в это верить.

— Так, насколько же тебя хватило?

— На две недели. Я подумал, что неплохо было бы узнать немного больше о мийянах, тем более, что на Мийе я вырос. Собрал провизию и поехал назад. В течение полугода я мотался туда-сюда. То на неделю приеду, то на две. Заканчивались мои визиты одинаково: Морайя посылала меня к Амиру, я посылал ее туда же, махал рукой остальным и уезжал. Через полгода началась засуха. Когда я понял, что Морайя в тайне от отца собралась к теплокам за провизией, я попытался вмешаться.

— И тебе объяснили, где твое место? — предположил Райвен.

— Да. И место это мне не понравилось.

— И ты поехал вместе с ней, — засмеялся Райвен.

— Да. Дело выгорело. Воду и продукты мы достали. И вот, зажгли костры вечером, танцевать начали. А я сидел в стороне и наблюдал, как за Морайей один из местных увивается. Она танцевала с ним, смеялась, а мне хотелось задушить того недоделка, который ее так тешил. Потом ко мне подруга Морайи подсела, да и выдала: «После того, как теплоки ее мужа и ребенка убили, мы думали, что она сгинет. Ты вовремя появился, дерева. Спасибо тебе». Подруга эта что-то лепетать продолжала, а я смотрел на Морайю и читал ее… Сначала они ее изнасиловали, а затем и мужа с ребенком на ее глазах приговорили. Она как будто почувствовала, что я с ее сознанием работаю. Замерла посреди танца и уставилась на меня, как на посланца самого Амира. Я с места сорвался и бегом оттуда. Даже рукой никому не помахал.

Райвен взглянул на Ри и принял решение промолчать.

— Я вернулся через месяц, — продолжил повествование Ри. — Она вышла ко мне, в шатер проводила. Только заметил я, что взгляд свой от меня прятать стала. «Я ничем с тобой не связан», — заявил я. «И не должен тебе ничего». В ответ услышал всего одну фразу: «Я принимаю твой отказ». Потом поклонилась и ушла. Я ждал. Час. Два. Никто не приходил. Надоело мне отсиживаться, вот и направился я прямиком к ее отцу. Прочел его и все понятно стало. Приняла она мой отказ женится на ней и объявила об этом остальным. И злость меня такая взяла. Я в шатер к ней залетел, за руку схватил и вывалил на нее всю правду. Когда она от моих воспоминаний очнулась, руку свою выдернула, глаза на меня подняла, да и говорит: «Плохой человек, совершив грех, не раскаивается. Святой человек, совершив грех, больше не грешит. А живой человек — грешит, раскаивается и ошибок своих не повторяет. Ты — живой человек. Смирись с этим». И вот смотрю я на нее, а ноги уже подкосились. И чувство такое, будто женщину эту всю жизнь свою знаю, будто роднее ее никого уже не будет. «Будешь со мной?» — выдавил я из себя. «Спать или жить?» — спросила она. «И жить и спать», — ответил я. «Буду». До нее у меня такого не было. И секс вроде бы, и по-другому все. Голову снесло напрочь. Два дня нас никто не трогал. Потом подруга к ней наведалась да намекнула, что все племя в курсе происходящего. Тем же вечером и поженились. Я ей ко мне переехать предложил, но она отказалась. Через две недели сама собрала мои вещи и указала пальцем на выход из шатра. «Езжай к детям. Им отец нужен». «А ты?» — спрашиваю. «А я здесь подожду. Ты же все равно рано или поздно вернешься». Так и жили несколько лет. Потом я ребят стал с собой брать. Она с ними быстро общий язык нашла. Когда отец ее умер, место главы племени она заняла. Разговоры стали ходить, что детей у нас с ней нет. Я-то знал, что она траву свою заваривает, да дни считает, чтобы не вышло чего. Меня, в принципе, все это устраивало. Потом ребята остались без матери, а я без матриати. Боялся к Морайе после этого ехать. Думал, не захочет она участи такой для себя. В итоге, через два месяца созрел для разговора. Приехал и сказал, мол, если не хочешь, я все пойму. Она меня в ответ пощечиной одарила. «Если думаешь, что я тебе другую женщину прощу, можешь убираться уже сейчас!» Объяснять дважды, что я был не прав, Морайя не стала. И мне опять голову снесло. Связь многое меняет. Связь с тем, кого любишь, меняет все. Через несколько месяцев я сказал ей, что ребенка от нее хочу. Она долго «зрела». Не один год прошел. Когда я уже рукой на это дело махнул, она мне сюрприз преподнесла. Тяжело ей было Дали «носить». Да и мне нелегко пришлось. К сожалению, когда у Морайи роды начались, я был на Дереве. Связь окончательно разорвалась, и я понял, что мой ребенок появился на свет. И вот, возвращаюсь я в деревню, чтобы на сына своего посмотреть, да Морайю обнять.

Ри тяжело вздохнул и отвернулся от Райвена.

— И что было дальше? — спросил Райвен.

— Не каждое испытание любовь способна выдержать, Райвен. Морайя чуть не погибла в родах. И меня в тот момент не было рядом с ней. Ребенка мне показали, но Морайя говорить со мной наотрез отказалась. Месяц, другой… Я продолжал жить в поселении, бродя за ней попятам и пытаясь поговорить, пока в один прекрасный день она не ударила меня по щеке и не спросила: «Когда же до тебя дойдет, что между нами все кончено?» «Ничего не кончено!» — запротестовал я. «Я люблю тебя». Стандартная фраза, когда все другие уже перестают иметь значение. Я сказал это в надежде достучаться до нее, до ее чувств ко мне, но она рассмеялась и ответила: «Я просто подвернулась, когда тебе было плохо. Ты излечил меня, а я тебя. Теперь мы оба свободны и этот этап для тебя пройден. Ребенка можешь навещать, когда захочешь. В этом племени тебе и твоим сыновьям всегда будут рады. Но остальное позади. Найди в себе силы и ступай дальше, как это сделала я».

— И? — не выдержал Райвен, когда Ри замолчал.

— Что «и»? — удивился Ри.

— И ты оставил все, как есть?

— А разве у меня был выбор? — произнес Ри и скривил свои губы.

— Почему ты ничего не предпринял?

— Я предпринимал. И ждал.

— И сколько длилось это ожидание?

— Дали уже восемь лет.

— Восемь лет? — переспросил Райвен.

— Я знаю, что у Морайи после меня никого не было. У меня тоже никого не было после нее. Да, Райвен: я жду эту женщину вот уже восемь лет и надеюсь, что когда-нибудь она меня простит.

— И где она сейчас, твоя Морайя?

— На Мийе.

— И ты уверен, что она и твой сын все еще живы?

Ри приложил указательный палец к губам и закрыл глаза.

— Юга, Ри, ты даже в этом не уверен!

— Выйти на связь с деревней я не могу: этот канал связи не защищен. Если Гвену станет известно, что у меня есть еще один сын — это поставит жизни Морайи и Дали под удар. Когда все это закончится… Когда я, наконец-то, доведу начатое до конца, когда покончу с этой войной и Советом Зрячим, я вернусь к ним… Возможно, уже будет слишком поздно. Возможно, я больше никогда их не увижу… Но это вовсе не значит, что я перестану их любить, Райвен.

Несколько минут они оба молчали. Затем Ри поднялся со своего места и подошел к Райвену.

— Если я все же сгину, пожалуйста, найди их на Мийе и позаботься об их будущем, как подобает заботиться покровителю дома мийянской семьи.

Райвен откашлялся, анализируя слова Ри, и утвердительно кивнул.

— Это честь для меня, Ри, — сдавленно произнес он.

— Ты мой брат, Райвен. Не по крови, но по духу. Это более ценно, как мне кажется.

Райвен встал с кресла и, протянув руку, положил ладонь на плечо Ри.

— Даю слово, что не оставлю твою семью.

Ри улыбнулся и закивал:

— Я желаю тебе удачи, Райвен. Пусть Юга тебя бережет.

— Спасибо, Ри, — очень тихо произнес Райвен. — И тебя пусть Юга бережет.

Ри больше ничего не говорил. Потрепал Райвена по плечу и покинул корабль.

Айя открыла глаза и подняла руки в воздух, рассматривая свои ладони.

— Мы решили, что в материальном теле ты будешь более послушной, чем в форме фантома.