Тем не менее, несмотря на все усилия, какие приложил пингвин доктора Нгуена, когда скрывал наши следы по дороге в затонувший Пулау, китайские спецподразделения нас все равно отыскали. У них был шпион в Новоньюпорте? Или один из их спутников уловил особый оттенок цвета, отраженный камнем, когда тот грелся на солнце?

Возможно, он этого никогда не узнает. Как не узнает и о судьбе доктора Нгуена. Или Мейлин и их ребенка.

Похоже, кто-то еще следил за китайскими спецподразделениями, воспользовался сумятицей и захватил трофей. Но кто?

Захотят ли новые хозяева что-нибудь рассказать мне? Ведь я в их полной власти.

В маленьком окне становилось все светлее, приближался дневной свет. Передний конец корабля-змея резал пену. Бину пришлось заслонить глаза от солнечного блеска на поверхности океана. Даже с помощью ир-имплантата глаза привыкли через целую минуту; наконец Бин увидел, что покачивалось поблизости – несколько соединенных серых и зеленых цилиндров со множеством приборов и антенн наверху.

Осторожно изгибаясь, змей придвинулся, обернулся вокруг буя и прочно захватил его. Потом Бин увидел, как из его пасти выдвинулось щупальце.

Он подключится,

чтобы связаться

со своей фракцией.

Плывущие иероглифы выглядели угловато, начерченные второпях.

Пожалуйста, надо действовать быстро.

Будет нелегко.

Мигни дважды, если согласен.

Бину хотелось отказаться или хотя бы потребовать ответов… вроде: «Согласен на что? Для кого? И для чего?» – но, когда он добрался до причины, стало ясно, что все это не важно. У него была только одна причина выбирать между фракциями, сражающимися за обладание мировым камнем – и за его жалкое тело.

Доктор Нгуен был вежлив, и вежлив был запрограммированный им ир. Он сказал «пожалуйста». С другой стороны, змей относился к Бину пренебрежительно, угрожал и грубил. И это важно. Бин дважды мигнул.

Хорошо.

Теперь прижмись к окну.

Посмотри на буй.

Не мигай правым глазом.

Бин мешкал лишь мгновение, прежде чем послушаться. Его влекла любознательность.

Вначале он увидел только цилиндры и надписи на них – в основном на английском; слишком сложные для него, плохо владеющего языком. Бин видел также многочисленные отверстия, линзы и приспособления. Некоторые из них могли брать пробы воздуха или воды; это была часть всемирной системы, определяющей погоду в сложных условиях стресса. С другой стороны плавучей платформы он увидел щупальце робота-змеи, подключающееся к какой-то базе данных.

Хорошо… так что мы стараемся…

Он остановился и в удивлении едва не отпрянул, потому что картинка внезапно приблизилась, теперь перед ним была только часть одного из цилиндров. Конечно, в приближении и увеличении не было ничего нового. Но с его собственными глазами такое происходило впервые.

Бин старался оставаться неподвижным. Очевидно, имплантат манипулировал его хрусталиками и руководил окружающими их мышцами, чтобы сфокусировать глаз. Бин подавил ощущение беспомощности.

Разве моя жизнь когда-нибудь принадлежала мне?

Увеличивая и прослеживая, он вскоре сосредоточился на одной блестящей линзе, которой буй, должно быть, день и ночь смотрел на море то бурное, то спокойное, терпеливо накапливая данные для грандиозной и постоянно растущей модели земной погоды. Вдруг эта линза заполнила все поле зрения правого глаза Бина… и он закрыл левый глаз, чтобы ни на что не отвлекаться. От его вселенной. От единственного диска оптического кристалла…

…который неожиданно вспыхнул синевато-зеленым цветом! Ошеломленный Бин понял, что цвет исходит из его собственного глаза – льется наружу, преодолевает расстояние и устанавливает связь…

Я не знал, что имплантат способен на такое.

Сомневаюсь, что даже доктор Нгуен знает.

Потребовалась вся его стойкость, все мужество, чтобы не отдернуть голову и не мигать.

Почти внутри.

Но не совсем.