— Думаешь, Емельянъ обчистилъ?

— Нтъ. Емельянъ свой человкъ. Емельянъ самъ восемь гривенъ получилъ и все пропилъ. Мало-ли тамъ на постояломъ было народа — ну, и обшарили. Я видлся съ Емельяномъ сегодня. Емельянъ не возьметъ. Онъ говоритъ, что въ канав спалъ. Сегодня въ кабакъ нашъ сунулись — намъ сказываютъ, что Петръ Михайлычъ здсь гуляетъ.

— Гулялъ, да ужъ отгулялъ. Тутъ онъ страсть какъ чертилъ!

— Чертилъ?

— Уму помраченье.

— Ну, вотъ поди-жъ ты: второй разъ я не могу на него попасть.

Опять почесываніе затылка.

— А этотъ очень сурьезный, говоришь, человкъ? — кивнулъ мужикъ на избу.

— Кремень, — отвчалъ егерь.

— Да можетъ быть грибовъ-то купитъ?

— Не стъ онъ грибовъ. Никогда ничего не стъ, окромя бикштекса. Самъ говядины кусокъ привезетъ, заставитъ хозяйку сжарить бикштексъ, състъ, тмъ и сытъ. Чай съ баранками пьетъ и самъ баранки съ собой привозитъ.

— А жен въ подарокъ можетъ статься грибы-то и купитъ? Я-бы за пятіалтынный.

— Никогда ничего не покупалъ. Ни грибовъ, ни рыбы, ни ягодъ. Тутъ ужасно его обхаживали и ни Боже мой.

— А семъ-ка я попытаюсь? — сказалъ мужикъ. — Можетъ статься жен-то и купитъ?

— Ступай, ступай… Ничего теб отъ него не очистится. Сурьезный онъ человкъ, — отстранилъ егерь мужика рукой.

Мужикъ умоляюще вскинулъ на него глаза.

— Постой… А можетъ на мое счастье и удастся? — сказалъ онъ. — Не удастся насчетъ грибовъ, — я раковъ наловлю. Мн только ребятишкамъ сказать — и раки черезъ часъ будутъ. Ты вотъ что, Амфилотей Степанычъ, ты пропусти меня. Получу съ него пятіалтынный — теб пятачковый стаканчикъ поднесу, право слово поднесу.

Егерь улыбнулся и сдался.

— Иди, иди, а только не таковскій это человкъ, — сказалъ онъ. — Сурьезный… Такой сурьезный, что у него въ Крещеньевъ день и льду не допросишься.

— Ну, вотъ спасибо, спасибо… Все-таки я попытаюсь, — заговорилъ мужикъ, поднимаясь по ступенькамъ крыльца.

— Ты ноги въ сняхъ о рогожу оботри. У насъ вчера посл Петра Михайлыча вс полы въ изб мыли! — крикнулъ ему вслдъ егерь.

— Хорошо, хорошо, въ лучшемъ вид оботру.

Послышалось, какъ мужикъ скоблилъ въ сняхъ ногами о рогожу.

Въ изб, за столомъ, на старомъ краснаго дерева диван съ клеенчатымъ продраннымъ сидньемъ помщался около потухшаго уже самовара пожилой плотный человкъ съ сдой щетиной на голов, одтый въ желтую замшевую куртку съ лисьей оторочкой и высокіе охотничьи сапоги. Такъ какъ въ изб было довольно жарко, то онъ распахнулъ куртку, что давало возможность видть надтую на немъ красную канаусовую рубаху съ косымъ воротомъ, запрятанную въ брюки. Выхоленная подстриженная полусдая борода обрамляла лицо его. Онъ лъ бифштексъ. Передъ нимъ сидла на полу собака и смотрла ему прямо въ. глаза, ожидая подачки. Вошелъ мужикъ, держа передъ собою грибы и поклонился.

— Хлбъ да соль вашей милости, — сказалъ мужикъ.

— Спасибо. Что надо? — спросилъ охотникъ.

— Грибковъ у меня не купите-ли? Грибы на удивленіе. Хоть во дворецъ поставлять.

— Не требуется.

— Такъ-съ… А посл бикштеса-то любезное дло-бы для вашей милости грибковъ покушать.

— Не мъ грибовъ.

— Такъ-съ… Собиралъ я ихъ для Петра Михайлыча. Охотникъ тутъ у насъ одинъ есть, назжаетъ. Чудесный господинъ, душа… Но вышла такая незадача, что я съ грибами, а онъ ухалъ.

— Знаю Петра Михайлыча. Пьяница извстный.

— Да вдь для насъ, господинъ, хмельной-то охотникъ лучше. Что намъ пути отъ сурьезныхъ-то?

— Ваше дло.

— Купите, сударь, грибочковъ-то хоть для супруги вашей въ гостинецъ. Въ Питеръ ей и свезете.

— Въ томъ-то и штука, что не женатъ.

Мужикъ переминался съ ноги на ногу.

— На марку мн надо. Письмо въ Питеръ племяннику на барку послать требуется, а денегъ на почтовую марку нтъ — вотъ я изъ-за чего, — сказалъ онъ. — Купите, сударь, за пятіалтынничекъ, выручите.

Охотникъ молчалъ и лъ бифштексъ. Мужикъ смотрлъ прямо ему въ ротъ.

— Не купите?

— Нтъ. Сказалъ вдь, что нтъ — ну, и проваливай.

— Можетъ раковъ купили-бы, такъ я живо принесу. У меня ребятишки ловятъ — во какихъ.

— Ничего не надо.

— Ну, ягоды брусники? Брусники сейчасъ такой предоставлю, что на удивленіе.

— Ничего не требуется, и уходи ты вонъ.

— Эка незадача! — почесалъ мужикъ затылокъ. — А вотъ ужъ Петръ Михайлычъ всего-бы купилъ и опохмелилъ-бы меня. Главная статья, что мн марку…