Здесь мы оставили мулов, поскольку дальше они карабкаться не могли, и отсюда мы уже пошли пешком. До этого плато сосновый лес был довольно густым, но дальше, из-за крутого склона и природы скалы, которая состоит из слюдяного сланца и на которой нет земли, кроме как в расщелинах, встречаются лишь несколько сосен. Даже эти деревья постепенно становятся меньше, пока, на высоте 1679 метров, я не нашел последнюю, карликовую сосну, высота которой была всего лишь 0,6 метра. На высоте 1692 метров я увидел первый снег и в час дня – самую высокую вершину Сарикиса, которая образует плато примерно 100 метров в диаметре. Его высота – 1767 метров. Температура воздуха равнялась 14 °C = 57,2 °F. Мне потребовалось сорок пять минут, чтобы добраться от плато до вершины. Погода постепенно улучшилась, и на вершине Сарикиса нас встретило безоблачное небо и прекрасный солнечный свет.

Вид, который открылся перед моими глазами, вполне вознаградил меня за все трудности и тяготы этого восхождения.

Как на блюде, я увидел перед собой всю Троаду с ее холмами и реками, обрамленную с севера Мраморным морем, с северо– запада – Геллеспонтом, на дальней стороне которого я увидел Херсонес Фракийский, и за ним – залив Мелан; затем – Фракийским морем с островом Имброс, над которым величественно вздымалась гора Саос, трон Посейдона, с которого он наблюдал за битвами возле Трои; на западе – Эгейским морем с островом Лемнос, над которым гордо вздымается гигантская пирамида горы Афон; с юго-запада и юга – Адрамитским заливом и Эгейским морем с островом Лесбос.

С особым наслаждением глаз мой остановился на равнине Трои, на которой я мог видеть Гиссарлык, а также течение Скамандра и даже так называемые курганы героев, однако мне пришла в голову мысль, что у Зевса, должно быть, был очень острый глаз, если отсюда он мог различить движения войск и битвы около Трои, ибо Гиссарлык показался мне не больше пуговицы от пальто. Многие путешественники, поднимавшиеся на Иду, уверяли, что отсюда виден даже Константинополь, но мне кажется, что это физическая невозможность, которую не смог бы преодолеть и сам Зевс.

Конечно, на вершине Сарикиса нет никаких древних стен, лишь множество каменных кругов, лежащих один на другом, которые были сделаны пастухами в качестве фундаментов для их хижин и которые они используют, когда приходят сюда в середине июля; однако до того времени ни одного пастуха и ни одной овцы не встретишь в этих горах. Кроме того, на этой вершине есть одинокая турецкая могила, возможно пастуха. Вершина была свободна от снега, у растений был такой вид, что они только что пробудились от зимнего сна, однако кругом появились уже тысячи небольших весенних цветочков, которые я сейчас опишу.

Согласно Гомеру, у Зевса на вершине Иды был алтарь и священный участок (теменос), однако я тщетно искал их следы.

Поскольку к северу от Сарикиса и, очевидно, рядом с ним я увидел другую вершину, которая показалась мне еще выше, то я спросил, как она называется, и, к моему крайнему удивлению, мне ответили, что она зовется Гаргиусса, а это имя не может быть не чем иным, как испорченным Гаргара. Я поспешил туда, проделав почти весь путь бегом, однако, поскольку тропинка идет постоянно вверх и вниз, мне понадобилось пятьдесят пять минут, чтобы добраться до вершины. Когда я оглянулся назад, мне опять показалось, что Сарикис, с которого я только что ушел, поднимался выше Гаргара. Таким образом, последний выглядел выше только в результате оптической иллюзии. Мой барометр показал мне на вершине Гаргара высоту 1769,5 метра, и, следовательно, это только на 2,5 метра выше Сарикиса. Как и вершина Сарикиса, вершина Гаргара была покрыта весенними цветами. Я привез в Афины образцы всех цветов, которые здесь обнаружил, и профессор Теодор фон Хельдрайх с помощью доктора К. Мюллера из Халле и профессора И. Мюллера из Женевы, а также профессора П. Ашерсона из Берлина определил их следующим образом:

1. Лишайники: Cladonia alcicornis, var. microphyllina, Anzi.

2. Печеночные мхи: Jungermania quinque-dentata, Thed.

3. Mxu: Hypnum sericeum, L. var. meridionale.

4. Злаки: Poa bulbosa, L., forma vivpara.

5. Овсяница: sp.? (не цветущая)

6. Liliaceae: Ornithogalum nanum, Sibth. et Sm.?

7. Muscari racemosum: (L.) Medik.

8. Thymelaeaceae: Daphne oleides, Schreb. (не цветущая)

9. Compositae: Taraxacum officinale, И^еЬ. (одуванчик), var. alpinum, Koch.

10. Scrophulariaceae: Scrophularia olympica, Boiss.

11. Crassulaceae: Sedum, sp. (не цветущий).

12. Ranunculaceae: Ranunculus, sp.

13. Cruciferae: Erophila vulgaris, DC.

14. Violaceae: Viola gracilis, Sibth. et Sm.

15. Caryophylleae: Scleranthus perennis, L., var. confert: florus, Boiss.

16. Cerastium: Riaei, Desm.

Профессор П. Ашерсон добавил следующую заметку о различных сортах крокусов, которые встречаются на Гаргаре:

Крокусы, цветущие весной

1. С. gargaricus, Herb (желтый).

2. С. biflorus, Mill., var. nubigenus (Herb), Baker (голубой).

3. С. candidus, Clarke (белый).

Крокусы, цветущие в сентябре и октябре

4. С. autumnails, Webb (возможно, голубой).

Гомер [517] говорит, что на вершине Гаргары растут лотос, крокус и гиацинт, и профессор Теодор фон Хельдрайх полагает, что «лотос» – это нечто вроде клевера (Lotus corniculatus) или трилистника, который, возможно, еще не пробился к тому времени из земли, и что крокус, который нередко встречается на высоких горах Греции и Малой Азии, растет также на Гаргаре и, возможно, уже увял. Мышиный гиацинт (мускари) кистевидный (Muscari racemosum), который я собрал, профессор фон Хельдрайх решительно отождествляет с гомеровским гиацинтом.