Полицейский подождал, пока осядет пыль, включил фонарик и посветил в темноту.

– Вроде поблескивает что-то, – наконец проговорил он. – Одного не могу понять, как туда эту штуку положили?

Полицейский встал на колени, просунул голову в дыру, всмотрелся, подсвечивая себе фонариком, потом встал.

– Правильно говорят, что одна дурная голова двум умным покоя не даёт, – перефразировал он поговорку.

Подойдя к третьей ступеньке, он поднатужился и сдвинул её в сторону. Открылся хороший обзор. Гнибеда и Володя подошли, заглянули в широкую щель. В её глубине, под площадкой крыльца был виден знакомый по «Опелю» контейнер с таким же обозначением.

– Это искали? – посерьёзнел полицейский.

– Именно. Достать надо. Хотя нет, погоди. Химиков вызовем и Толкачёву доложим. Ты, Васильев, останешься охранять.

Володя вместе с капитаном отправился к легковушке.

Толкачёв уже по их лицам понял – нашли. Он выбрался из машины и шагнул навстречу:

– Нашли?

– Так точно! Он указал место. – Капитан сделал жест рукой в сторону Володи.

– Вызывай химиков.

– Сначала контейнер достать надо. Вдруг обманка, контейнер пустой и снаряда нет, – рассудил Гнибеда.

– А если к контейнеру мина присоединена? Идёт себе тонюсенькая проволочка. Потянешь контейнер, и ловушка для любопытных сработает.

– Виноват, товарищ подполковник, поторопился.

Подполковник подошёл к крыльцу, взял у Васильева фонарик и осмотрел находку.

– Сначала сапёры обследуют, потом эксперт пальчики снимет, а уж затем химики. Именно в таком порядке! – приказал он.

– Есть! – одновременно ответили Гнибеда и Васильев.

Володя понял, что полицейская форма на Васильеве – прикрытие, камуфляж, видел он уже машину ФСБ в полицейской окраске и с синими номерами.

– Химиков я вызову, а остальное – вы сами, – распорядился Толкачёв, и все трое принялись звонить по телефонам.

Володя оказался не у дел. Дождавшись, когда Толкачёв закончит телефонный разговор, он приблизился:

– Товарищ подполковник, я могу быть свободен? А то и есть хочется, и выходной у меня… пропал.

– Ну что вы так-то? Огромное дело сделали, а говорите, пропал. Да, конечно, отдыхайте, дальше мы сами. Хитроумно закладка с контейнером устроена. Все ногами по ней ходили, и даже собака не учуяла.

– Стало быть, я лучше собаки, уже радует, – улыбнулся Володя. – До свиданья.

– Идите к моей машине. Я позвоню водителю, и вас отвезут куда скажете. Мне всё равно машина сейчас не нужна.

– Спасибо, я на метро.

Володе хотелось прогуляться, подышать воздухом – выходные взаперти просидел, в неподвижности. Правда, ещё четыре часа пополудни, для некоторых личностей «отдых» в ночном клубе ещё впереди.

Он шёл куда глаза глядят, и ноги сами привели его к Балтийскому вокзалу: тут была станция метро. На привокзальной площади стояли разномастные торговые палатки. Продавали всё: напитки, сигареты, шаурму. Володя соблазнился на чебурек. Не пробовал давно, и запах такой, что слюнки текут.

Он подошёл к палатке. Продавец, молодой кавказец, доставал из чана с кипящим маслом готовые чебуреки.

– Вай, бери, ешь, пока горячие!

Володе удалось уловить мысли продавца:

«Хорошие чебуреки. Мясо – свинина, сам бы ел, да деньги нужны, и вера не позволяет».

Володя принюхался – ни намёка на тухлятину. Решил взять. Вроде чебурек, впрочем – как и шашлык, – по медицинским показаниям пища тяжёлая и вредная. Но иногда хочется.

Чебурек оказался вкусным. Володя, не отходя от палатки, съел его и поблагодарил продавца.

– Всегда заходи, – с готовностью откликнулся тот. – У меня чебуреки с пылу с жару, не то что биг-мак!

Володя спустился в метро. Станция на периферии, пассажиров мало. Да и день выходной, питерцы на дачах. Чувствовал он себя уставшим: мозговой контакт высасывал все силы.

В вагоне он откинулся на спинку сиденья. Так бы и ехал до конечной, и никаких тебе забот, никаких террористов с их химическими снарядами. Хм, а тайник действительно устроен хитро, даже и не подумать.

Володя вздохнул. Найдено только два снаряда, а это половина. Стало быть, опять ему придётся сидеть в госпитале и улавливать мысли этого кровожадного мерзавца.

Несколько дней его не тревожили, и он отдался работе. Как, оказывается, это хорошо – заниматься пациентами, оперировать, возвращать людям здоровье, а то и жизнь, и не копаться в мозгах у фанатиков, бредящих идеей мирового исламского господства.

Но мозговые упражнения имели свой плюс: на работе он стал лучше понимать больных. Присядет рядом с пациентом, возьмёт его за руку, пульс прощупает, а заодно и мысли прочитает. Болящий не всегда может чётко сформулировать жалобы, а вот так – милое дело.