Если только читать чужие мысли, можно ничего не узнать из того, что интересует органы безопасности. Если бы речь шла о деньгах, коррупции, рейдерском захвате, Володя не взялся бы помогать. Есть специальные структуры, вот пусть они этим и занимаются. А он врач. Но сейчас на кону у этих ненормальных человеческие жизни. И он не мог остаться безучастным, не мог отойти в сторону.

И он вошёл в мозг, в мысли террориста. Сомнений, что это враг, причём фанатичный, не было. У Володи уже появился опыт, и всё получилось быстро. Он пока не беспокоил террориста неслышимыми вопросами, а просто бродил по закоулкам его памяти, как люди бродят по коридорам и заглядывают в комнаты незнакомого здания. Но пока не было ничего интересного: то воспоминания детства, то школа, в которой Зелимхан учился неважно, потому что учитель стыдил его за двойки. Чувствовал Володя при этом себя неудобно, как будто подглядывал в замочную скважину за чужой, тайной жизнью.

Потом он увидел глазами Зелимхана в мечети молящихся – это уже было интереснее. Затем какой-то дом, несколько бородатых молодых людей с Кораном в руках и проповедник, наставляющий их:

– Мы построим своё, исламское государство. Наш халифат будет включать весь Кавказ. Надо вести священную войну с неверными, они мешают нам. Не бойтесь умереть, все мученики попадут в райские сады, а вокруг вас будут сладкоголосые гурии.

А дальше – полный бред. Слова вроде религиозные, но призывающие развязать кровавую бойню. Выходит, не проповедник перед парнями, а порождение дьявола, шайтан.

Потом – железнодорожный вагон, напротив него сидел кавказского вида парень.

«У нас всё схвачено. Русские любят деньги. Мы подкупили прапорщика с военной базы, и он вывез на грузовике четыре снаряда: их всё равно будут утилизировать».

– Магомед, зачем давать деньги какому-то прапорщику? Взрывчатку можно сделать самим.

– Э! Снаряды не простые, химические! От подрыва одного будут тысячи погибших в страшных мучениях. О нашей акции узнает весь мир!

– А вдруг он сработает в руках?

– На нём нет взрывателя. Чтобы этот снаряд взорвать, нужно привязать к нему скотчем гранату.

Открылась дверь купе, и собеседники замолчали. Воспоминания прервались на самом интересном месте.

Видимо, Зелимхан почувствовал, что в его голове, его мозгах роется чужой человек. Он насторожился:

«Кто здесь?» – прозвучал беззвучный вопрос.

«Это ты сам, твой дух», – попытался внушить ему Володя. Он уже еле успевать печатать на ноуте всё, что слышал и видел.

«К тебе просто возвращается память, после травм так бывает. Где сейчас Магомед?»

«У него много квартир и дорог. Он осторожен и дважды на одной квартире не ночует».

«У него так много денег – так часто менять квартиры?»

«У него много друзей, кто-нибудь обязательно приютит на ночь».

«Ты вспомнил, где снаряды?»

«Да, один лежит в багажнике автомобиля».

«Очень хорошо. А другие?»

«Они в разных местах, Магомед очень осторожен».

«И ты знаешь эти места?»

«Ещё один снаряд в заброшенном доме».

«Где этот дом?»

«Улицу не знаю. Там канал проходит».

В Петербурге каналов, как в другом городе улиц. И заброшенных домов в центре не одна сотня – из бывших доходных, обветшавших, приготовленных на слом. Дом и снаряд в нём можно искать не один месяц.

«А что ещё находится рядом с домом, с каналом?»

Зелимхан хихикнул:

«Музей с паровозами. Мы, когда с Магомедом на машине ездили, подбирали места для хранения контейнеров, на дом этот наткнулись. Решили вокруг объехать, а там развлекательный центр, а за ним – паровозы. Кому нужны эти старые железяки?»

Музеев железнодорожного транспорта в Питере было два, но только рядом с одним был канал и развлекательный центр.

«Молодец, Зелимхан, память по крупицам восстанавливается. Если вспомнишь всё, можно думать о побеге».

«Я ещё слаб, руки и ноги как ватные».

«Про дом расскажи, где снаряд спрятан».

«Обычный дом: пять этажей, из красного кирпича. Странно, находится почти в центре, а заброшен. Пристанище бомжей и наркоманов».

«Вспоминай, вспоминай…»

Но Зелимхан отключился: повреждённый мозг отказывался работать долго.

Володя принялся допечатывать. Он был доволен, поскольку удалось узнать что-то конкретное. Закончив набор текста, отзвонился капитану:

– Василий Лукич, есть интересное для вас.

– Буду. – Капитан сразу отключился.

Появился он через четверть часа. Прочитав текст на ноутбуке, коротко записал что-то в блокнот.

– Поеду, обрадую Толкачёва. – И Гнибеда тут же уехал.

Володя сходил в кафе, перекусил. Время после обеда тянулось медленно. Пациент спал, и у Володи тоже закрывались глаза.