От этой мысли я вздрогнула. Может, стоит продемонстрировать, что он упускает, когда уходит от меня.

Один раз он уже видел, как я мастурбирую, но тогда я не могла оценить момент. А сейчас? Даже если он не смотрел, я могла бы притвориться, что он наблюдает. Бинго!

Взбудораженная, я сбросила туфли, чулки, блузку и юбку, оставшись в нижнем белье - в лифчике и трусиках из прозрачного материала телесного цвета.

Снова улегшись на спину, я медленно провела руками вдоль тела до груди, сведя обе половинки вместе и сильно сжав - так, как я знала, хотел бы сделать он.

Вздохнув, я сняла бюстгальтер, раскрутив его на пальце и бросив в сторону камеры. Одной рукой я сильно ущипнула соски обнажённой груди; другая опустилась вдоль живота, прямо в прозрачные шёлковые трусики. Я не стала их снимать - потому что Севастьян всё равно мог видеть, как двигаются мои пальцы.

Рядом с кроватью зазвенел телефон.

Ухмыльнувшись в объектив камеры, я произнесла в трубку:

Я сейчас немного занята, детка, через минутку перезвоню.

По звуку было похоже, что он находился в машине.

Перестань немедленно, маленькая ведьма, - прорычал он по-русски. Чтобы не понял водитель?
– Я буду дома через пять минут - и ты меня дождёшься.

А то что?
– я упрямо гладила клитор, покачивая бёдрами.
– Станешь мною кормить рыб?

Не испытывай меня, зверёк.

Я нажала на громкую связь.

Ты бросил меня одну дома. Чем ещё девушке заняться? Я гладила себя.
– Хочешь узнать, о чём я фантазировала? Как ты трахаешь меня до бесчувствия. Очередное поглаживание.
– Ооо. Стой-ка, больше ты так не делаешь.

О чём ты?

В самолёте ты сказал, что, едва на тебя взглянув, женщины понимают, что их жёстко оттрахают. Этого я не чувствую.
– Гори!

Я продолжала себя гладить и слушала, как в трубке Севастьян скрежетал зубами.

Натали, не смей кончать от своей руки.

Это новый закон, что ли? Я пропустила в наших отношениях свод правил. Ладно тебе, подыграй, Севастьян. Спроси, потекла ли я? Нет? Придётся тебе показать.

Подняв колени к груди, я стянула трусики до лодыжек. Потом раскинула колени в стороны, давая Севастьяну полный обзор намокших завитков, которые я продолжала лениво поглаживать.

Он со свистом втянул воздух.

Прекрати немедленно.

А то накажешь меня? Если твоя доминирующая натура не может стерпеть такого неповиновения, то надо перестать за мной наблюдать.

Я никогда не перестану за тобой наблюдать. С наблюдения всё и началось.

Верно. Это уже второй раз, когда ты подсматриваешь за тем, как я мастурбирую, - Поглаживание.

Я не это имел в виду. Чёрт побери, женщина, ты ведь не хочешь, чтобы я потерял контроль.

О, так ведь я хочу!
– Похоже, пора начать игры на букву А. Хватит ли у меня смелости? Шутки кончились.
– А если я сделаю... так?
– Я встала перед камерой на четвереньки, открыв ему полный обзор. Трусики между разведённых лодыжек туго натянулись.

Господи помилуй.

Его реакция и такая обнажённая уязвимость, выставленная напоказ, вскружила мне голову, тело бросило в жар, возбуждение будто выстрелило вперёд. Вероятно, я была эксгибиционисткой - от волнения кровь с новой скоростью хлынула по венам.

Игры кончились, мне отчаянно требовался оргазм.

Когда я стала насаживаться на собственные пальцы, он поперхнулся, затем на французском что-то резко приказал водителю. Наверное, ехать быстрее, потому что следом яростно зазвучал яростный клаксон.

Ты и представить себе не можешь, что ты со мной делаешь.

Я совершенно отдалась наслаждению, не переставая скользить пальцами...

Тогда погрузи для меня пальцы внутрь, - приказал он по-русски.
– Будь моей умницей и трахни себя.

Вскрикнув, я передвинула указательный палец с клитора ко входу, изогнув его между губок; комнату по громкой связи заполнило его тяжёлое дыхание, ещё больше меня возбуждая.

Когда я проникла внутрь и стала двигать пальцем, он прохрипел:

Я тебя проучу.

Звонок оборвался.

Спустя пару секунд я услышала внизу его шаги, которые теперь звучали на лестнице. И впервые вдруг поняла...

Что должна бы испугаться.

Я убрала пальцы и обернулась. Приподнявшись на локтях, я смотрела, как он стоял на пороге, занимая собой весь дверной проём.

Выражение его лица заставило меня ахнуть. Неулыбчивые губы. Сексуальный голод в глазах.