Его пальцы впились глубже, средний оказался в опасной близости от моей задней дырочки. Но это было приятно. Можно с лёгкостью использовать собственную смазку и проникнуть внутрь. Он сжал ладони сильнее, раскрывая меня, подступая ближе.

Когда я представила, как он осторожно исследует мою задницу, в то время, как его член орудует в моей киске, я выгнулась, чтобы там оказались его пальцы.

Не надо, зверёк. Ты наводишь меня на определённые мысли.

В порно, которое я смотрела, анальные игры всегда выглядели возбуждающе. Только представив, как он меня подготавливает....

Я уже говорила, что собираюсь когда-нибудь попробовать всё.

Хочешь, чтобы я трахнул тебя в задницу?
– прошипел он.

Когда он так об этом говорит? С таким вожделением в голосе?

Давай!

Это не для тебя, красавица. Я сделаю тебе больно.

Раньше я была грязной девчонкой. Или жадной девчонкой. А теперь та нежность, с которой он со мной обращался, просто сводила меня с ума.

Мне это надоело! Разочарование уничтожило остатки границ, которых, вообще-то, никогда и не было.

Тогда я просто помечтаю, как ты нагибаешь меня на краю кровати... разводишь мои ноги и заставляешь приподнять попку, чтобы нанести смазку.

А!
– Он вдавил в меня бёдра, дёрнувшись всем телом ещё сильнее.

Такой несдержанный отклик меня просто потряс. Боже, как же сильно ему хотелось проделать всё это со мной - как же сильно и я этого хотела! Я уже решила, что заставлю его уступить. Как далеко я смогу зайти?

Грудным голосом я произнесла:

Руки будут связаны у меня за спиной, рот заткнут. Ты прикажешь мне не шевелиться и расслабиться.
– Теперь слова сами лились из меня.
– Ты проникнешь в мою попку одним пальцем, расширяя меня для второго.

Чёрт побери, женщина!
– Новый резкий толчок. Мои слова заставляли нас обоих терять голову. Неужели этот боец, наконец-то, попался?

Потом ты нанесёшь смазку на свой пульсирующий член, на эту толстую головку, не оставляя мне никакого выбора, кроме подчинения.

Он тяжело дышал, вращая бёдрами.

Внутри ты будешь охуенно тугой и очень горячей.

Обрадовавшись его ответу, я продолжала:

Я буду нервничать, даже попытаюсь увернуться...

И тогда я стану пороть эти идеальные округлости, пока ты не сдашься. Потому что ничто не удержит меня от погружения между них по самые яйца.

Я застонала, оказавшись так близко к оргазму, но не желая ничего прекращать.

Ты начнёшь внутри меня двигаться... Я буду вне себя... потому что ты овладеешь мною всецело.

Твои прекрасные стоны будут заглушены кляпом.

О, Боже, о, Боже.
– Его мокрые от пота бёдра тёрлись о внутреннюю сторону моих бёдер, волосы на его ногах касались моих икр, добавляя новых ощущений.

Я задыхалась, балансируя на краю, когда он сказал:

Я закачаю в тебя свою горячую сперму, наполню тебя до краёв... чтобы ты никогда не забывала, кому принадлежишь...

Я взорвалась, выгибаясь на кровати. Вдавливаясь в него грудью, я впала в экстаз, сотрясаясь в конвульсиях.

Я всё ещё кончала, когда он выгнул спину, грудью возвышаясь надо мной. Мышцы на выпрямленных руках натянулись.

Вены на шее вздулись, а он продолжал так же толкаться бёдрами. Мощь его тела поражала, но он продолжал её сдерживать ради меня.

Кончая, он закричал:

Наталья!

Его толстый член пульсировал, извергая в меня потоки спермы, наполняя до краёв.

Чтобы я никогда не забывала, кому принадлежу.

Упав на меня сверху, его тело продолжало сотрясаться - а меня будто снова перезагрузили.

Я едва могла шевелиться, думать. Так что просто водила кончиками пальцев вдоль его спины, пока он целовал мою шею.

Не знаю, сколько мы так лежали. Когда я вновь обрела способность мыслить, осознав, что произошло, то задумалась, как долго потребности Севастьяна смогут оставаться в узде? И если он не реализует свои самые тёмные желания со мной, то не уйдёт ли, в конечном итоге, к другой?

А я?

Я никогда не подозревала, что, испытав оргазм такой силы, буду разочарована. В ту первую ночь в самолёте Севастьян сказал мне "Ты не должна была быть такой".

Но я была.

У меня тоже были "особенные интересы". И сейчас мне было очевидно, насколько хорошо мы подходили друг другу. Когда-то он был мужчиной моей мечты, который хотел открыть мне глаза.

Сейчас он больше был похож на мираж...

Некоторое время спустя мы с Севастьяном лежали на боку лицом к лицу в полумраке комнаты. Сквозь открытую балконную дверь до нас доносились звуки пробуждающегося ночного Парижа. Местный повар приготовил изысканный ужин, который мы съели, не вылезая из постели - между занятиями любовью.