Как и обещал.

И, как и раньше, мой мозг... перезагрузился.

Я лежала, приходя в себя после ошеломляющего наслаждения - но не удовлетворённая. Вместо того, чтобы потушить огонь, эта разрядка лишь слегка его приглушила - достаточно, чтобы мои мысли ненадолго прояснились. Чтобы я могла оценить, что он только что со мной сделал.

Оценить свою подчинённую позицию. Свою беспомощность. Его власть.

Пока я всё ещё содрогалась, он продолжал меня смаковать.

Вкус твоего сока... мог бы слизывать его вечно.
– В голосе сквозило напряжение.
– Но ты кончила раньше, чем мне хотелось, moya plohaya devchonka.
– Плохая. Или дрянная. Или развратница.

А я такой и была. Для него.

Он отстранился.

Мне придётся начать всё сначала, снова тебя раззадорить. Ты готова к наказанию?

Где-то в голове зародилась туманная мысль, что он специально подстроил всё так, чтобы потом меня наказать - потому что любил играть в игры.

Он играл по высоким ставкам позволю ли я себе проиграть?

Готова.
– Наверное. Свой голос я не узнала. Я охрипла от собственных криков?

Я услышала шуршание, и мои глаза под повязкой мгновенно округлились. Это venik? Одна из тех маленьких лиственных метёлок? Что он собрался с ним делать...? Вопрос испарился, когда он провёл этой штукой по моей груди.

Влажные листья скользили по округлому контуру, по сравнению с моими напряжёнными сосками их текстура казалась почти грубой. С криком я выгнулась...

Шлёп. Он ударил по одной груди!

Севастьян!
– Потом, по второй.
– Что ты...

И снова! Удары становились сильнее, но мои соски делались лишь твёрже, будто приманивая новый шлепок - который не замедлил последовать.

Ещё. И ещё.

Я уже было решила просить его остановиться - но всё, что он раньше со мной делал, было слишком прекрасно, чтобы чего-то упустить. Так что я стиснула зубы и принимала всю боль.

Пока мой разум пытался свыкнуться с этой... с этой поркой, Севастьян продолжал своё занятие, и свистящий звук громко отдавался в замкнутом пространстве сауны.

Пока я резко вздыхала и дрожала, боль постепенно стала превращаться в какой-то странный вид удовольствия. Я ведь не могла этого... хотеть? В конце концов, мне понравилось, когда в самолёте он меня отшлёпал, но если мои сиськи секут с помощью другого предмета - это серьёзно поднимает ставки.

Так почему я принялась изгибаться навстречу новым ударам?

Он продолжал хлестать, пока моя налитая грудь не заболела, а соски не запульсировали так же сильно, как и клитор.

Но так я пика достичь не могла. Он избегал любого контакта со всем, что находилось ниже талии - очередное наказание - я знала это так же верно, как если бы он сам мне об этом сказал.

Прикоснись ко мне, Севастьян!
– мои внутренние стеночки сжимали лишь пустоту.
– Мне нужно кончить ещё раз.

Хочешь, чтобы я был внутри?

Я застонала, едва вспоминая, почему так важно не заняться сексом.

О, Боже... Я не Я не могу...
– Колёсики едва вращались в моём затуманенном желанием разуме.

Станешь моей - и я тебя не отпущу.
– Резко, едва сдерживая бешенство, ответил он.
– Запомни, если я буду твоим первым - то стану и последним.
– Звенящая необратимость этих слов меня отрезвила.
– И убью любого, кто осмелиться прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

Постоянство.

Умоляй, чтобы я тебя трахнул.
– Он хлестал мою правую грудь.

Ловушка!

В мыслях я видела, что он уже готов схватить меня, приковать навечно. Охотник готовился нанести удар. Вот чего он ждал.

Этого. Почему теперь? Почему я?

Умоляй, Наталья.

Не могу думать!

Н-нет?

Тишина. Наконец-то.

Что ты сказала?

Не могу. Пока ты не скажешь, что это будет только секс. Без последствий.

Я сказал, что ситуацию контролируешь ты.
– Его тон сделался зловещим.
– Но тебя контролирую я. Я могу заставить тебя умолять.

Знаю, - прошептала я.

Моё признание вроде бы немного умерило его гнев.

Тогда зачем отвергать нас, milaya?

Это всё уже чересчур. Я просто... не могу.

Что ж, я не трахну тебя, пока ты не станешь меня умолять - за пределами этой пытки. Потому что в этой игре я собираюсь победить.
– Он устанавливает правила.
– Это больше, чем просто наслаждение.
– Новый шлепок веником.

Севастьян, я не знаю... Не знаю, сколько ещё смогу выдержать.
– Когда я уже собиралась молить о пощаде - или лишиться чувств - я почувствовала у своей дырочки давление. Туда тыкался тёплый бугристый предмет. Несмотря на обещание, он намеревался меня трахнуть?