Шрифт:
Кабинет Воронько. У стола – он сам, Кабанов и Санькин.
…на записи – фигурируют четверо мужчин и одна девушка, – докладывает Санькин. – Если это не инсценировка, то, выходит, на группировку мы вышли. Они реально обсуждают покушение на тебя…
– Что значит – инсценировка? – перебивает Воронько. – Какой смысл это инсценировать? Объясни…
– Ну, всякое может быть… Ничего не надо исключать, когда информация из неизвестного нам источника…
– Ты говоришь хуйню. Если обсуждали покушение, какая может быть инсценировка? Откуда у них информация? Никто же не знал, в газетах ничего не было… Ладно, что там дальше?
– По людям, на которых она указала. Пока только самая предварительная информация. Двое – студенты университета, Иван Николаенко, девяносто второго года рождения, и Ольга Никитина, девяносто первого. С хозяином квартиры еще интереснее. Станислав Сергеевич Кривозуб, семьдесят первого года рождения. Владеет квартирой по договору купли-продажи от мая две тысячи одиннадцатого года. Он же там и прописан один. Не женат. Ни одного мобильного телефона на него не оформлено, ИНН нет, номера пенсионного страхования – тоже. То есть кадр явно подозрительный. На Никитину и Николаенко никакой информации в наших базах нет. Про одного из двух других мужчин знаем только имя – Александр Сухов. Про четвертого не известно ничего.
Воронько морщит лоб, смотрит на Кабанова, потом – на Санькина, спрашивает:
– Что насчет той девки, которая прислала информацию?
– Ничего, – отвечает Санькин. – Запрос провайдеру насчет IP отправим, но, с большой вероятностью, это бесплатный wi-fi в кафе. Зачем ей светиться? Хотя, с другой стороны, непонятно, какие у нее мотивации…
– Хуй на ее мотивации, – говорит Воронько. – Если это не фуфло… Ну, я еще сам послушаю запись. Само собой, не будем торопиться. Один неверный шаг – и мы обосрались. А обосраться нам сейчас нельзя. Ждите дальнейших распоряжений.
Кабанов и Санькин выходят.
Воронько сидит у компьютера. Проигрывается звуковой файл:
«– …атаковать Завьялова – этот говнюк Краснодонцева прикрывает.
– Нереально. Как ты атакуешь Завьялова – с его охраной? Можно, конечно, совершить попытку, но она будет и неэффектная, и неэффективная…
– Можно попробовать майора Воронько, начальника центра «Э». Я смогу найти…»
Стук в дверь. Воронько останавливает запись. Заходит старлей, кладет на стол несколько листков бумаги.
– Вот что по этим пробили, – говорит он.
Воронько кивает. Старлей выходит.
Майор просматривает бумаги, хмурится. Берет из пачки сигарету, щелкает зажигалкой, затягивается.
Глядя в бумаги, он покачивает головой, встает, подходит к окну. Под днищем полицейского уазика спит дворняга. Рядом полицейский сержант копается под капотом «пятерки».
Воронько неаккуратно складывает бумажки, засовывает в карман.
Редакция. В кабинете – Андрей и Витя.
– Смотри, какое западло. – Андрей отрывает глаза от монитора. – Дата релиза «Джанго освобожденный» в Америке – двадцать пятого декабря. А в России – только семнадцатого января…
– Меня это не слишком угнетает. Я не большой поклонник Тарантино. Он эксплуатирует насилие, зарабатывая на этом капитал. А ведь это – не игрушка. Какой-нибудь пацан посмотрит – и решит, что так и надо. Особенно в Америке, где каждый второй ходит с пистолетом…
– Ну, во-первых, никто пока не доказал связь между насилием на экране и насилием в жизни. Во-вторых, все почему-то заморачиваются на насилии у Тарантино, а в его фильмах много всего прочего, много всяких фишек…
– Мне его фишки неинтересны, я не фанат. Пусть фанаты во всем этом копаются. Ты, например, можешь копаться, если ты фанат.
– Да, я – фанат.
Иван кладет в чехол гитару, застегивает молнию. Бросает в рюкзак несколько тетрадок и книгу Славоя Жижека «О насилии». В ноутбуке играют «Последние танки в Париже»:
Если это выборы Я ебал систему На хуй депутатов Отличная тема Кого ты хотел наебать? Кого ты хотел наебать? Кого ты хотел наебать? Кого ты хотел наебать?В комнату заглядывает сестра:
– Опять ты слушаешь маты?
Иван пожимает плечами, останавливает проигрыватель, закрывает ноутбук. Он берет гитару, рюкзак, выходит из комнаты. Сестра, улыбаясь, грозит ему пальцем.
Воронько сидит в машине. Она припаркована в индустриальной зоне. Воронько открывает пакет с сим-картой, берет телефон, снимает крышку, меняет сим-карту. Находит в памяти телефона номер, подносит телефон к уху.
– Алло! Я без предисловий. Твоя дочка – участница экстремистской группировки. Пусть срочно рвет когти из города. Это – все, что я могу сделать. Пара часов – максимум. После этого все закрутится, и будет поздно. Все. Давай.