– Как велика ваша, что ли, коллекция?

– Почти пятьдесят…

– Ничего себе… Я не прошу вас назвать конкретные фамилии, но как-то намекнуть вы могли бы?

– Да, конечно, никого конкретно я не назову. Потому что у многих – семьи, дети, они строят из себя таких образцовых жен и мам. А намекнуть? Например: известная певица, дочка еще более известной певицы, одно время была замужем за известным певцом. Легко предположить, о ком речь, да?

– Это правда?

– Да, это правда.

– А у вас есть какие-либо доказательства того, что… как бы получше выразиться… то, о чем вы говорите, действительно происходило между вами и всеми этими людьми? Я не прошу, естественно, мне их предъявить. Но вам для себе это неинтересно – как память?

Подходит официант, ставит два бокала пива, уходит. Мужчина и Андрей делают по глотку.

– Во-первых, это для меня не самое важное. А во-вторых, даже если бы я этого и хотел, получить, как вы говорите, доказательства не так просто. Как вы себе это представляете? Вот женщина и мужчина сидят в баре гостиницы, потом поднимаются в номер… И что? Там должна стоять скрытая камера? Или диктофон? И что за смысл в этой записи для меня? Я ведь не собираюсь никого шантажировать. Это для меня принципиальный момент. Для меня важно, что это произошло, – и все. Да, конечно, при возможности я стараюсь получить кое-какие сувениры – если вы понимаете, о чем я. Но они, как правило, не могут служить, как вы говорите, доказательствами. Только я знаю, о чем идет речь, и они хранятся в надежном месте, не у меня дома. Да, одна, так сказать, звезда однажды согласилась сфотографироваться со мной в обнаженном виде, в номере гостиницы. Но она была настолько пьяна, что вряд ли сама помнит об этом. А обычная фотография ничего не значит, сфотографироваться с кем-то на каком-нибудь мероприятии – вполне реально.

– Не поделитесь некоторыми, что ли, секретами ремесла? Как вы знакомитесь со звездой, как входите в контакт? Ведь они, как правило, окружены охраной и доступ к их телу простым смертным закрыт…

– Это так, и это не так. Правильнее всего было бы сказать: «места надо знать». Я занимаюсь этим много лет, у меня свои, как вы сказали, секреты ремесла, которые я раскрывать, конечно, не буду. Но приведу пример. Есть кинофестиваль в Сочи, он проходит в гостинице, у гостиницы – пляж. На пляже, если погода хорошая, тусуются, в том числе звезды кино и сериалов. Попасть туда, имея некоторый опыт, не так уж сложно…

– Складывается впечатление, что ваше… хобби требует немалых финансовых вложений. Вы вот упомянули Сочи… Насколько вам удается сводить концы с концами?

– Любое, как вы сказали, хобби требует финансовых вложений – кроме как сидеть у телевизора и тянуть пиво, это сравнительно дешево. Кто-то увлекается горными лыжами и тратит на это деньги, кто-то – чем-то еще. Я трачу деньги на то, чем занимаюсь я. Да, я обычный человек, работаю по найму, в какой сфере – не скажу в целях конспирации. Сколько могу позволить тратить на мое «хобби», столько и трачу. Ни больше, ни меньше.

– А есть ли за этим вашим хобби какой-либо мессидж? Вы хотите этим что-то доказать себе или кому-нибудь? Или вам просто приятно «коллекционировать» звезд?

– Не могу сказать, что я об этом серьезно задумывался. Но, когда вы спросили… Возможно, я хочу показать, что все эти звезды ничем не лучше обычных девушек. По большому счету, кто такая российская звезда? Или певичка, которую продюсер раскрутил на один сезон, инвестиции отбил, что-то заработал – и она ему больше не нужна, потому что, чтобы ее двигать дальше, нужны снова бабки, и немалые. А их лучше вложить уже в новую певичку, это эффективнее. Ну а эта тоже не пропадет, будет петь на корпоративах, в каких-нибудь сборных солянках, при лучших раскладах – выйдет замуж за третьесортного олигарха. В сериалах – там немного по-другому. Молодая актриса дала кому надо – и ее взяли в рейтинговый сериал, а там уже заметили и начали приглашать в другие. Звездность ее, конечно, быстро проходит, но из сериальной системы она уже не выпадает, потому что конкретно в нее инвестиции не нужны, и актрисы нужны разного возраста, не только юные.

– Вы об этом так цинично говорите – получается, настоящих талантов, пробивших себе дорогу, не существует в принципе? А Земфира?

– Земфира – бисексуалка, такие меня не интересуют.

– Я не про это, я – про талант.

– Талант меня тоже не интересует. Меня интересует «звездный статус».

Вечер. Свет в комнате выключен. Оля и Стас сидят, завернувшись в одеяла, на стульях перед окном, ноги закинуты на подоконник.

– …сейчас это все уже странно воспринимается, – говорит Стас. – Ощущение, которое невозможно передать. Некоторые говорят, что у них было предчувствие какого-то надвигающегося апокалипсиса. А у меня ничего подобного не было. Меня как будто просто взяли и перебросили из одной реальности в другую. Условно говоря, из реальности фильма «Маленькая Вера» в реальность фильма «Криминальное чтиво». – Стас едва заметно улыбается. – И реальность фильма «Криминальное чтиво» была для меня на порядок… Да какое там – на порядок? На два, три порядка лучше, интереснее, ярче, круче… Я не зря говорю именно про этот фильм. В нем действительно то, как я себя ощущал тогда. С небольшими поправками на детали. Но ощущение – абсолютно то же. Когда фильм появился у нас – в девяносто четвертом году, на пиратских кассетах, естественно, у меня уже был свой видик, и я его засмотрел до дыр… Вот сейчас заговорил с тобой про то время – а, ты знаешь, я не люблю про него говорить, не люблю его вспоминать – по понятным причинам… И я понимаю, что тогда я жил абсолютно сегодняшним днем. Это уже что-то вроде стереотипа – жить сегодняшним днем. А тогда я так себя ощущал. И никогда больше с тех пор, даже когда старался…

За окном – темнота, огоньки светящихся окон и фар проезжающих машин.

– Извини за банальный вопрос, – говорит Оля. – Но как ты во все это попал?

– Та жизнь, которой я жил, меня не устраивала. Это было и скучно, и пусто, и, можно сказать, никуда не вело. Я учился в институте – на филфаке. Бросил на третьем курсе – смысла никакого не было… В армию идти не хотел – ну, это понятно. Надо было как-то открутиться, и я обратился к пацанам – они со мной до восьмого учились, потом ушли в каблуху. По сегодняшним понятиям они были стопроцентные бандиты – рэкет в основном. Помогли мне с военным билетом – хоть, конечно, могли и не помогать, я с ними никогда не дружил и не тусовался, у них свое кино было, у меня свое. Ну и вышло так, что я затусовался с ними… Они были очень примитивные ребята: все что умели, это приехать со стволами, устроить разборку. А когда началась серьезная коммерция, я им пригодился…

– То есть ты как бы только на этом уровне принимал участие? «Генератор идей» для бандитов?

– Нет, не только. Далеко не только это… С позиций сегодняшнего дня я был самым обыкновенным бандитом. Ну, может, не самым ординарным, но это уже «в нерабочее время». С другой стороны, знаешь, как ни банально звучит фраза «время было такое», она, в сущности, точная. Людям всегда, в любое время, при любой системе и режиме, нужна идея, за которую они могут уцепиться. В конце восьмидесятых это была ненависть к «совку», в наше время – это потребление, а в девяностые – криминал. Почему считается, что архетип девяностых годов – это бандит и проститутка? Потому что действительно большинство молодых ребят хотели быть бандитами и проститутками, это считалось нормальным. И какое-то количество – не все, конечно, но немалое число людей – через это прошли. Кого-то это погубило, а кого-то нет, и он благополучно перешел в следующую эру…