Шрифт:
– Ну, а что такого? Все нормальные ребята и девчонки где-нибудь тусуются…
– А ты часто там тусуешься?
– Ну, так…
– И что ты делаешь? Приходишь, берешь коктейль, да? А потом стоишь у стойки, строишь всем глазки, чтобы угостили еще коктейлем, да? Потом можно потанцевать, да? А потом поехать к нему домой – отработать стоимость коктейля, да?
– Останови машину!
– Чего?
– Останови машину, я сказала! – выкрикивает девушка.
Сергей бьет по тормозам. Машина останавливается посреди пустой улицы, едва освещенной тусклым фонарем.
Девушка отстегивает ремень безопасности. Он цепляется за ее сумку. Она хватает ее, выскакивает из машины.
«Девятка» трогается. Сергей смотрит в зеркало заднего вида на одинокую фигурку на пустой улице.
«Областная трибуна», 8 ноября 2012
Рубрика: «Ничего личного», колонка Андрея Никитина
Заголовок: Минетизация морали
Пару дней назад ваш корреспондент побывал на очень любопытном мероприятии в одном из городских клубов. Озаглавлено оно по-английски – блоу-джоб-контест, что, возможно, должно было придать этому действу некий романтический флер, скрыв при этом, что должно было на самом деле происходить в клубе. Но те, кто не поленился заглянуть в словарь, узнали, что по-английски «блоу-джоб» означает «минет», «контест» – конкурс, и в клубе действительно состоялся конкурс на лучший минет.
Возможно, в свои сорок два года я становлюсь ханжой, и все же подобное мероприятие не могло не вызвать у меня некоторого недоумения. Читатель с богатой фантазией уже, наверное, нарисовал в своем воображении яркую картину происходящего. В действительности все было достаточно скромно, хотя в отношении «конкурса минетов» организаторы нисколько не соврали: он действительно имел место, и победительница ушла из клуба с денежным призом в размере десяти тысяч рублей.
Вот это меня и смутило больше всего: что девушки готовы прилюдно заниматься оральным сексом с совершенно незнакомым человеком ради денег. Или я становлюсь ханжой?
Кухня. Стас сидит на табуретке, курит. За окном – серые мрачные тучи, но дождя нет. Звонок в дверь. Стас кладет сигарету в пепельницу, идет в прихожую, глядит в глазок, открывает дверь. На пороге – Оля.
Она говорит:
– Привет.
Стас кивает. Оля заходит.
– Я была здесь неподалеку. Решила, что лучше приду на полчаса раньше, чем буду где-то убивать время. Надеюсь, это не нарушает правил конспирации? – Она улыбается.
– Нет.
Оля снимает ботинки, вешает сумку на вешалку. Идет за Стасом на кухню.
Стас садится на табуретку, берет из пепельницы сигарету, делает затяжку.
Оля выдвигает из-под стола табуретку, садится рядом со Стасом.
– Что-нибудь не в порядке? – спрашивает Стас.
– Нет, все нормально.
– А как вообще дела?
– Нормально. Хотя я не люблю это слово, не люблю всю эту «нормальность». И мне не хочется «нормальности». В смысле, нормальной семьи, нормальной работы… Чтобы «все как у людей». Меня от этого с детства тошнит. Ну, не с детства, но лет с четырнадцати точно – когда я начала осознавать, насколько все тупо вокруг…
Стас делает затяжку, тушит сигарету в пепельнице.
– Ты знаешь, я считаю, что нельзя засовывать себя в рамки – как «нормальности», так и «ненормальности». Я раньше считал, что это хорошо – быть непохожим на других. А сейчас я думаю, что это тоже стереотип, клетка, куда себя загоняешь. Нужно просто быть тем, кто ты есть. Тем, кем ты хочешь быть, независимо от того, похож ли ты при этом на других или не похож. Например, кто-то, может, вполне счастлив быть «офисным планктоном» или буржуа, и ему не нужно ничего другого… И навязывать ему революцию, сопротивление и все подобное бессмысленно и глупо.
– Ты не веришь в то, что мы делаем?
– Я верю в это как в то, что мы хотим делать и то, что нужно нам. Я считаю, что мы действуем правильно, но я не хочу ничего никому навязывать.
– Мы и не навязываем.
Стас берет пачку сигарет, пододвигает к Оле.
– Я же не курю.
– Да, точно. Но тебя не слишком напрягает сигаретный дым?
– Нет.
Стас берет сигарету, щелкает зажигалкой, выпускает дым.
– Дождя не будет, – говорит Оля.
– Возможно.
– …свободная любовь в хиппейском понимании была не такой уж свободной, – говорит Оля. – Идея была в том, что если девушка в коммуне, то она должна, грубо говоря, давать всем подряд. Какая же это свобода? Другое дело, что это как бы помогло сломать дремучие стереотипы насчет секса…
Стас смотрит на часы.
– Уже двадцать минут, – говорит он.
– Странно, что все сразу не смогли…
– Может, неправильно запомнили день или время?
– Но я ведь запомнила… Теперь завтра? – спрашивает Оля.
– Да.
За окном темнеет. В некоторых окнах горит свет.
– Одно из самых больших противоречий человеческой природы… – говорит Стас, – между нашими желаниями и сознательным выбором: следовать этим желаниям или нет.
Оля едва заметно улыбается, смотрит на Стаса.
– И как ты обычно поступаешь? Следуешь желаниям или делаешь сознательный выбор?
– Делаю сознательный выбор в пользу того, чтобы следовать желаниям.