Я вздрогнул и спросил:

– А что же случится дальше?

Пуаро улыбнулся:

– Это дело закрыто – на него навешен ярлык «самоубийство», и оно отправлено в архив. Но мы с вами, Гастингс, продолжаем работать под землей, как кроты. И рано или поздно мы доберемся до X.

– А вдруг тем временем кто-нибудь еще будет убит?

Пуаро покачал головой:

– Я так не думаю. Только в случае, если кто-нибудь увидел что-то или знает что-нибудь. Но если так, они, конечно, уже заявили бы об этом, не так ли?

Я довольно смутно помню события тех дней, что последовали сразу же за дознанием по делу миссис Франклин. Конечно, были похороны, на которых присутствовало множество любопытных Сент-Мэри-Стайлз. Именно там ко мне обратилась старуха со слезящимися глазами и неприятно фамильярными манерами.

Она подошла, когда мы гуськом тянулись с кладбища.

– А я вас помню, сэр, это уж точно.

– Да? Э-э… возможно…

Она продолжала, не слушая меня:

– Годков двадцать с лишком это было. Когда старая леди умерла в особняке. Это было первое убийство у нас тут в Стайлз. Да и не последнее, скажу я вам. Старая миссис Инглторп. Это муж ее укокошил, сказали мы все. Уж мы в этом не сомневались. – Она бросила на меня хитрый взгляд. – Может, и на этот раз муженек постарался.

– Что вы имеете в виду? – вспылил я. – Разве вы не слышали вердикт о самоубийстве?

– Так ведь это коронер сказал. А ведь он мог и ошибиться, а? – Она слегка подтолкнула меня локтем. – Доктора, они знают, как избавиться от своих жен. А от нее, кажись, ему не было никакого проку.

Я смерил старуху сердитым взглядом, и она поспешила прочь, бормоча, что ничего такого не хотела сказать, а только как-то странно, что уже второй раз такое случается.

– И чудно как-то, что вы, сэр, оба раза тут как тут, а?

На какую-то долю секунды мне пришла дикая мысль: уж не подозревает ли она, что я совершил оба преступления? Это было крайне неприятно. Я воочию убедился в том, насколько живучи местные кривотолки.

И в конце концов, старуха не так уж далека от истины. Ведь кто-то убил миссис Франклин.

Как я уже говорил, я мало что помню об этих днях. Во-первых, меня серьезно беспокоило здоровье Пуаро. Ко мне явился Куртис, и даже на его тупом, лишенном всякого выражения лице проступала легкая обеспокоенность, когда он сообщил, что у Пуаро был сильный сердечный приступ.

– Мне кажется, сэр, что он должен показаться врачу.

Я помчался к Пуаро, который весьма энергично отверг это предложение. Мне подумалось, что это не похоже на него. По моему мнению, он всегда слишком уж носился со своим здоровьем. Опасался сквозняков, укутывал шею шелком и шерстью, смертельно боялся промочить ноги и при малейшем намеке на простуду измерял температуру и укладывался в постель. «Потому что иначе это может для меня кончиться fluxion de poitrine!» [30] При самых пустяковых недомоганиях, как мне было известно, он сразу же обращался к врачу.

А теперь, когда он действительно болен, все переменилось.

Впрочем, возможно, именно в этом-то дело. Прежние болезни были пустячными. А теперь, когда он серьезно заболел, то, наверно, боялся это признать и поверить в реальность болезни. Он не придавал значения недугу только лишь из страха перед ним.

В ответ на мои увещевания Пуаро с горечью воскликнул:

– Но я же консультировался с врачами! И не с одним, а с многими. Я был у Блэнка и Дэша (имена двух специалистов) – и что же они сделали? Послали меня в Египет, где мне сразу же стало гораздо хуже. Я также был у Р…

Я знал, что Р. – кардиолог.

– И что же он сказал? – поспешно спросил я.

Пуаро вдруг искоса взглянул на меня – и сердце мое ушло в пятки.

Он спокойно ответил:

– Он сделал для меня все, что только возможно. Прописал лечение, у меня всегда под рукой необходимые лекарства. А больше ничего сделать нельзя. Итак, как видите, Гастингс, бесполезно приглашать ко мне врачей. Машина изнашивается, mon ami. Увы, нельзя, как в автомобиле, поставить новый мотор и продолжать носиться с прежней скоростью.

– Но послушайте, Пуаро, ведь должно быть что-нибудь такое. Куртис…

Пуаро отрывисто переспросил:

– Куртис?

– Да, он пришел ко мне. Он был расстроен. У вас был приступ…

Пуаро кивнул с кротким видом.

– Да, да. Иногда тяжело наблюдать за этими приступами. Думаю, Куртис не привык такое видеть.

– Вы действительно не хотите показаться врачу?

– Это бесполезно, мой друг.

Он говорил очень мягко, но решительно. И снова сердце мое болезненно сжалось. Пуаро улыбнулся мне и сказал: