Затем возник вопрос о доступе в лабораторию. Доктор Франклин объяснил, что обычно лаборатория была заперта и ключ находился у него в кармане. У его ассистентки, мисс Гастингс, имелся дубликат этого ключа. Чтобы войти в лабораторию, необходимо было взять ключ у нее или у доктора. Его жена иногда брала ключ, когда оставляла свои вещи в лаборатории. Он никогда не вносил в дом раствор физостигмина и полагал, что его жена ни в коем случае не могла взять этот раствор случайно.

Отвечая на дальнейшие вопросы коронера, доктор Франклин сказал, что у его жены было расстройство нервной системы. Никакими органическими заболеваниями она не страдала. У нее бывали состояния депрессии и быстрой смены настроения.

В последнее время, продолжал он, она стала бодрее, и он считал, что ее здоровье и нервная система окрепли. Они не ссорились, и у них были хорошие отношения. В последний вечер его жена, по-видимому, пребывала в хорошем расположении духа и не предавалась меланхолии.

Доктор сказал, что иногда жена говорила о том, что покончит с собой, но он не принимал ее слова всерьез. Когда ему был задан вопрос со всей определенностью, он ответил, что жена не принадлежала к тем, кто имеет склонность к самоубийству. Это его мнение как врача, а также личное впечатление.

После доктора показания давала сестра Крейвен. Она выглядела элегантно в своей опрятной форме, отвечала уверенно и профессионально. Два месяца она ухаживала за миссис Франклин. У ее пациентки была тяжелая форма депрессии. Свидетельница по крайней мере три раза слышала, как миссис Франклин говорила, что «хочет покончить со всем этим», что ее жизнь бесполезна и она жернов на шее у мужа.

– Почему она так говорила? У них была размолвка?

– О нет, но она знала, что мужу недавно предложили работу за границей. Он отказался от нее, чтобы не покидать жену.

– И порой она болезненно переживала этот факт?

– Да. Она сетовала на свое расстроенное здоровье и огорчалась по этому поводу.

– Доктор Франклин знал об этом?

– Не думаю, чтобы она часто говорила ему о своих переживаниях.

– Но у нее бывали приступы депрессии.

– О, несомненно.

– Она когда-нибудь конкретно высказывала желание покончить жизнь самоубийством?

– Я помню, как она употребила выражение «Я хочу покончить со всем этим».

– Она никогда не имела в виду какого-либо конкретного способа самоубийства?

– Нет. Она выражалась весьма туманно.

– Что-нибудь особенно угнетало ее в последнее время?

– Нет. Она была в довольно хорошем расположении духа.

– Вы согласны с доктором Франклином, что у нее было хорошее настроение вечером, накануне смерти?

– Пожалуй… – запнулась сестра Крейвен, – она была возбуждена. Днем она жаловалась на боли и головокружение, однако вечером, похоже, ей стало лучше, хотя ее бодрое настроение казалось каким-то неестественным. В нем было что-то лихорадочное и показное.

– Вы не видели какой-нибудь пузырек или что-либо в таком роде, что могло содержать яд?

– Нет.

– Что она ела и пила?

– Она съела суп, отбивную котлету, горошек, картофельное пюре и вишневый пирог. И выпила стакан бургундского за обедом.

– Откуда взялось бургундское?

– В ее комнате была бутылка. В ней осталось вино, но, полагаю, его взяли на анализ и выяснили, что с ним все в порядке.

– Могла она незаметно для вас подлить себе яд в стакан?

– О да, легко. Я занималась в комнате уборкой и не следила за миссис Франклин. Рядом с ней был маленький саквояж, а также сумочка. Она могла подмешать что угодно в бургундское, или в кофе, который пила позже, или в горячее молоко – она попросила его на ночь.

– А как вы полагаете, что она могла потом сделать с этим пузырьком?

Сестра Крейвен задумалась.

– Ну что же, пожалуй, позднее она могла выбросить его в окно, или в корзину для бумаг, или даже вымыть в ванной и поставить в шкафчик для лекарств. Там есть несколько пустых пузырьков. Я храню их – иногда могут пригодиться.

– Когда вы в последний раз видели миссис Франклин?

– В десять тридцать. Я уложила ее в постель. Она выпила горячего молока и попросила принести ей таблетку аспирина.

– Как она себя чувствовала в тот момент?

Свидетельница с минуту подумала.

– Да, пожалуй, как обычно… Нет, я бы сказала, что она была немного перевозбуждена.

– Но не подавлена?

– Нет, скорее взвинчена, так сказать. Но если предполагать самоубийство, то она могла быть возбуждена мыслью о своем благородстве, могла впасть в экзальтацию по этому поводу.

– Вы полагаете, что она была способна покончить с собой?

Возникла пауза. Казалось, сестра Крейвен никак не может прийти к решению.