Новые проблемы возникли на Балканах, где Германия не имеет политических интересов. Все, что ей требуется – это сырье для обеспечения военных нужд. Идея о закреплении Англии в Греции и закладке там английских военных баз неприемлема. У него самого, добавил Гитлер, остались самые дурные воспоминания о боях на Салоникском фронте во время последней войны. Серьезные осложнения могут появиться, если англичане займут территории, слишком близко расположенные к румынской нефти, – о том, что аналогичная угроза исходила и от русских, он предпочел не упоминать. Наконец, фюрер остановился на опасности американского империализма, хотя не считал его угрозу непосредственной, полагая, что она проявится не раньше 70—80-х годов.

После этого пространного вступления, в ходе которого фюрер всячески избегал касаться действительно важных проблем, Молотов настойчиво потребовал урегулирования ряда конкретных вопросов. Его интересовали Финляндия, тройственный пакт, советские интересы на Балканах и в Черном море. Существование тройственного пакта не вызывало у него враждебности, но он желал бы вначале определить границы восточноазиатского пространства.

Более детальный разговор состоялся во время второй встречи, проходившей в более напряженной тональности. Гитлер подчеркнул, что Германия выполнила все свои обещания касательно зон влияния, определенных секретным протоколом, и относительно Финляндии. Если какие-либо изменения и имели место, то они были вызваны советскими инициативами, в частности в Литве и Буковине. Молотов заявил, что необходимо различать три разных этапа развития ситуации. Первый закончился в 1939 году в результате войны Германии против Польши, второй – после поражения Франции; теперь наступил третий этап, и обе державы должны определить свои взаимные позиции.

По поводу Финляндии было высказано несколько кисло-сладких замечаний. Эта страна находилась в зоне советского влияния, однако Германия направила туда небольшой военный контингент для охраны транзита на север Норвегии. Затем Гитлер заговорил о дележке территорий после возможного краха Британской империи и о создании «мировой коалиции для их использования», но Молотов не проявил к этой теме интереса и вернулся к более насущным проблемам: Турции, Румынии – которой Германия и Италия дали ряд гарантий без консультаций с СССР, между тем Советский Союз не скрывает, что считает эту акцию направленной против его интересов. Что, если СССР, в свою очередь, даст подобные гарантии Болгарии? Болгария его об этом просила, тут же оживился Гитлер. Затем разговор свернул к безопасности Дарданелл, но здесь фюрер не сказал ничего конкретного, поскольку не желал отвечать, не посоветовавшись с Муссолини.

В тот же вечер Молотов встретился с Риббентропом; встреча проходила в бункере, поскольку была объявлена воздушная тревога. Советский министр в основном настаивал на интересах своей страны на Балканах, в частности в Болгарии, Румынии и Венгрии. Также он желал получить информацию о намерениях Оси в Югославии и Греции. Он говорил о морских путях в Балтийском море, о нейтралитете Швеции и о позиции Финляндии. Было очевидно, что он придает большое значение северному и южному европейским регионам – то есть именно тем, в которых Германия стремилась упрочить свои экономические позиции и где она была наиболее уязвима.

Сопоставление встреч Гитлера с Молотовым, с одной стороны, и Франко и Петеном – с другой, показывает, что он всегда использовал одну и ту же тактику, пытаясь соблазнить собеседников будущим разделом Британской империи, однако никогда не вдавался в подробности и всячески избегал обсуждения конкретных вопросов. Ни один из трех не поддался на эти сладкие посулы и взамен не пообещал ничего существенного. Различие заключалось в том, что Франко и Молотов могли вести себя более жестко, даже агрессивно, поскольку у Гитлера не было никаких средств давления на них, тогда как Петену приходилось лавировать – все-таки Франция уже лежала под сапогом победителя.

В том же ноябре 1940 года Гитлер встретился с венгерским премьер-министром Телеки и дважды – с маршалом Антонеску. Эти встречи были вызвано тем, что обе страны примкнули к тройственному пакту. Каждый раз фюрер прибегал к тому, что он называл «дипломатией», то есть говорил собеседнику то, что тот хотел услышать, не смущаясь тем, что каждому из них сообщал практически противоположные вещи. Впрочем, на явное сближение с Антонеску он шел ради румынской нефти, необходимой рейху, а также потому, что 22 октября в Румынии находилась немецкая военная миссия, и потому, что Гитлер уже планировал будущее вторжение в СССР. Прочие его встречи – и итальянским послом Альфьери, с болгарскими дипломатами, с югославским министром иностранных дел – показывают, что в этот период он стремился вовлечь соответствующие страны в тройственный пакт, разжечь в них антиславянские настроения и помешать им договориться с Великобританией.

25 ноября состоялся тайный обмен мнениями между Берлином и Москвой. Сталин уточнил свои требования в случае присоединения к тройственному пакту: вывод немецких войск из Финляндии, заключение советско-болгарского пакта о взаимопомощи и передача СССР военных баз в Дарданеллах. Гитлер приказал Риббентропу не отвечать ничего.

После провала миссии Канариса, так и не сумевшего склонить на свою сторону Франко, и ряда других бесплодных попыток осуществить операцию «Феликс» (кодовое название операции по захвату Гибралтара и обретению баз в Испании и Португалии), а также после того, как стало известно двусмысленное поведение армии Вейгана в Сирии и Северной Африке, было принято решение о контратаке на Балканах – с целью придать блеска итальянскому партнеру и изгнать англичан с греческих островов. Один из пунктов операции (кодовое название «Марита») предусматривал вывод большей части немецких войск сразу после победы. Их ждало новое задание – война против России. 5 декабря Гитлер изложил свои намерения представителям военного командования. Кульминацией его речи стала мысль о том, что единственным способом завоевания гегемонии в Европе может стать борьба против России.

Во время последующих совещаний вспыхнул конфликт между Гитлером и Гальдером. Генерал объяснял, что последним восточным рубежом, на котором может укрепиться Красная армия для защиты советских промышленных центров, служит «линия Днепр – Двина», поэтому необходимо бросить все силы на подавление сопротивления в районах западнее этих двух рек. С этой целью группа армий «Центр», как наиболее сильная, должна двинуться на Москву из Варшавы. В помощь ей будут приданы две группы армий – северная, наступающая на Ленинград, и южная – на Киев. В состав южной группы должно войти три армии; одна из которых выйдет из Люблина, вторая – из Лемберга и третья – из Румынии. Конечной целью операции станет установление линии по Волге, вплоть до Архангельска. Для этого потребуется 105 пехотных дивизий, 32 моторизованные и танковые дивизии; кроме того, понадобятся значительные вспомогательные силы.