В ожидании, пока прояснится обстановка, Гитлер поставил своей целью привести Болгарию, Венгрию и Румынию к необходимости полюбовно уладить территориальные и этнические разногласия. 10 июля он в присутствии Чано принял в Фюрербау главу венгерского правительства графа Пала Телеки и министра иностранных дел Стефана Чаки. 26-го в Бергофе он встретился с президентом румынского совета Ионом Джигурту и министром иностранных дел Михаем Манойлеску, а также с немецким послом в Бухаресте и румынским послом в Берлине. 27-го настала очередь болгарского премьера Богдана Филова, его министра иностранных дел Ивана Владимира Попова и послов – болгарского в Берлине и немецкого в Софии. Наиболее сердечно прошла именно последняя встреча. Гитлер заверил, что будет оказывать всю возможную помощь бывшему союзнику по Первой мировой войне.

Отношения с Венгрией и Румынией оставались гораздо более напряженными. В дневнике Геббельса мы находим массу критических замечаний в адрес венгров, румынского короля Кароля II и бывшего военного министра маршала Антонеску. Гитлер так и не простил им убийства в 1938 году шефа Железной гвардии, ультраправого Корнелиу Кодреану. Во время переговоров фюрер всячески подчеркивал, что стремится к миру на Балканах и что Германия крайне заинтересована в установлении стабильных экономических отношений со всеми тремя странами – особенно в виду румынской нефти. Любой вооруженный конфликт в регионе был чреват советским вооруженным вмешательством.

По результатам этих встреч 16 августа в Турну-Северине начались переговоры между Румынией и Венгрией по вопросу Трансильвании, северную часть которой требовала Венгрия. Они длились до 23-го, после чего были прерваны. Стало известно, что Советский Союз стягивает войска к новой границе с Румынией (26 июня Сталин вынудил Румынию уступить ему часть Бессарабии и Северную Буковину). Тогда вопреки своим первоначальным замыслам Гитлер решил выступить арбитром в споре наряду с Италией. Прежде чем отправиться в Вену, где должны были пройти переговоры, он 18-го пригласил к себе в Оберзальцберг Чано; если бы Венгрия осуществила свои угрозы против Румынии и не удалось бы найти взаимоприемлемого решения, Германия с оружием в руках оккупировала бы румынские нефтяные районы. Оба политика выработали общую стратегию ведения переговоров: не предъявлять карты, составленные итальянскими эмиссарами в Будапеште и Бухаресте, но во второй фазе переговоров представить карту, разработанную совместными усилиями итальянцев и немцев – на самом деле ее чертил лично Гитлер. На этой основе 30 августа был подписан второй «венский арбитраж» о разделе Трансильвании (согласно первому, от 2 ноября 1938 года, Венгрия получала территорию в 12 тыс. квадратных километров с населением в миллион человек на юге Словакии).

На сей раз Венгрия аннексировала 44 тыс. квадратных километров территории с населением два миллиона человек. Одновременно Германия выступила гарантом целостности оставшейся части Румынии. Подобные серьезные территориальные потери вызвали беспорядки в Бухаресте, в результате которых король отрекся от престола в пользу своего сына, 19-летнего Михая. Маршал Антонеску с помощью бывших членов Железной гвардии сформировал диктаторское правительство, которое сразу стало искать сближения с рейхом.

Что касается Венгрии, то она не скрывала своей радости от принятого решения; регент и глава государства Хорти направил Гитлеру благодарственное письмо. 10 сентября Гитлер встретился с венгерским министром Дёме Стойаи. Я сам родился в Австрии, сказал фюрер во время этой встречи, и хорошо знаком с проблемами региона. Затем он подчеркнул, что венгры обязаны ему тем, что получили город Клуй (по-немецки Клаузенбург). Его недовольство вызвали представители националистических кругов в немецком министерстве иностранных дел и в СС, так как немецкое меньшинство в Трансильвании предпочло остаться под румынской опекой, и он обратился к Стойаи с просьбой позаботиться о них. Впоследствии между обеими странами были заключены соглашения, касающиеся судьбы национальных меньшинств.

Улаживание разногласий между Румынией и Венгрией выявило несколько важных моментов. Во-первых, Гитлер стремился избежать конфликта в этом регионе по причине надежды на румынскую нефть, одновременно стараясь усилить здесь экономическую гегемонию Германии. Идеологические соображения не играли сколько-нибудь существенной роли, иначе он не стал бы поддерживать венгров, которых глубоко презирал за «наименее удачный социальный строй, какой когда-либо знала история». Помимо чисто политических мотивов сработала и память о том, что во время Первой мировой войны Румыния выступила на стороне Антанты, а также о поведении в 1930-е годы румынского министра иностранных дел Николае Титулеску. Как видно, судьба этнических немцев интересовала Гитлера гораздо меньше, чем, например, Гиммлера, Дарре или Розенберга.

Если фюрер стремился к миру в придунайских странах, то потому, что, как указывает Геббельс, «преследовал совсем иные цели». В первую очередь к ним относился поиск косвенных способов поставить на колени Англию. Особую остроту эта проблема приобрела после того, как президент Рузвельт дал понять (во всяком случае, именно к такому выводу пришли аналитики министерства иностранных дел), что США могут возглавить коалицию демократических государств против Германии. Англо-немецкий конфликт следовало уладить как можно скорее, пока в дело не вмешались США.

Одним из способов взять верх над Англией могла бы стать попытка отрезать ее от средиземноморских баз. Со своей стороны, Италия 13 сентября ввела войска в Египет – страну, находившуюся под британским контролем. Пройдя 90 километров, они были вынуждены остановиться в Сиди-Баррани, где заложили базу. О немецкой поддержке дуче не желал и слышать. Средиземноморская стратегия Оси подразумевала также захват Гибралтара при поддержке франкистской Испании. Эти операции были тесно связаны с проектом создания континентального блока, включающего Францию, Балканские страны и даже, возможно, Советский Союз. Дополнить блок предполагалось альянсом с Японией: тогда удалось бы изгнать с Дальнего Востока не только Англию – США не посмели бы сунуться в регион. Особенно носился с этой идеей Риббентроп.