Говоря это, он не смотрел на неё, скашиваясь куда-то в сторону.

— Пока точно о твоём состоянии не будет известно, ты будешь жить со мной в одной комнате, — решительно сказала Лора. — И, хочешь — не хочешь, но каждую ночь я буду держать тебя за руку.

Она думала, он улыбнётся её словам, но он промолчал и не двинул ни единой чёрточкой лица. Напряжённый до того, что страшно на него смотреть.

И лишь когда его дыхание ночью успокоилось, а Лора снова думала об этой сцене, она внезапно догадалась: Эмиль вспомнил, как сказал ей, что он готов развестись и дать ей свободу, если только она влюбится в кого-то по-настоящему.

Наутро она взяла себя в руки и взялась за вирт: теперь, когда Эмилю делали необходимые процедуры, она изучала искусство сиделки. Она всё рассчитала. Основные обязанности она сможет выполнять. А массажиста придётся приглашать отдельно. Если же она не будет справляться с мужем тогда, когда потребуется физическое усилие, у неё всегда есть возможность вызвать кого-нибудь из прислуги отца.

Понадобилось три дня, чтобы разобраться с некоторыми нюансами первой работы в её жизни. Эмиль сначала воспринял её заботу с недоверием, а потом воспрял духом, когда понял: жена научилась делать грязную и тяжёлую работу только ради него.

Как ни странно, они сдружились. Когда не смотрели вместе фильмы и сериалы по широкому экрану вирта, Лора читала мужу свои любимые книги. Он даже научился немного смеяться. И сердиться, когда она придумала несколько игр, чтобы ему было нескучно. И это оказалось лучше, чем если бы он просто лежал, безучастно глядя в потолок.

Однажды, когда они досматривали какой-то детектив, тихо вошёл управляющий и передал Лоре приказ отца немедленно явиться к нему в кабинет.

Лора погладила по плечу встревоженного мужа и пообещала быстро вернуться.

Перед выходом она взглянула в зеркало, подняла бровь при виде растрёпанной девчонки, которая забыла о том, что такое косметика и красивые платья, потому что в домашнем брючном костюме легче справляться со всеми делами при больном. На ходу пригладила волосы и перед дверью в кабинет отца одёрнула домашний жакетик.

— Добрый день, папа. Ты звал меня?

Обычная форма вежливости, которая превращала переданный приказ в привычный зов. Но отец сразу не ответил. Он пристально разглядывал её саму, её одежду. Наконец как бы мимоходом заметил:

— Я всё ждал, что ты сорвёшься в первые же дни. Но ты, передали мне, выгнала всех приходящих сиделок и сама занимаешься мужем.

— Они оказались слишком грубы и не умели держать язык за зубами.

— Лора, ты… очень устала?

— Нет, папа. Иногда у меня впечатление, — задумчиво продолжила она, без разрешения присаживаясь в кресло, — что именно этого мне не хватало в жизни — какой-то цели. Теперь цель у меня есть. И когда я вижу, что могу сделать Эмиля если не счастливым, но хотя бы спокойным, я счастлива. Ой, извини, — спохватилась она, вскакивая с кресла.

— Сиди-сиди! — рассеянно махнул на неё рукой отец. — Я вызвал тебя вот по какому делу. Сегодня твоя мать приглашена на вечер к нашим знакомым. Мне же необходимо посетить один ресторан. Это деловой визит, но, тем не менее, этикет требует, чтобы я был там с дамой. Раньше, когда ты приезжала с Эмилем погостить ко мне, мы с тобой посещали такие вечера. Не составишь ли мне снова компанию?

Кресло было кожаное, и Лора съехала в его уютную глубину. Здесь, как в гнёздышке, она посидела, думая и прикидывая: новое платье, макияж, причёска, внимание со стороны, привычные ресторанные правила и еда. В конце концов, она взглянула на отца и призналась:

— Мне очень хочется в ресторан. Но, папа, поймёшь ли ты меня, если я сначала спрошу Эмиля, сможет ли он посидеть немного без меня?

— … Пойму, — ответил отец, тоже задумчиво поглядывая на неё.

Она поспешила из его кабинета, пробежала на свой этаж, гадая, а почему он не захотел взять в спутницы младшую дочь — её сестру. Пусть та недавно замужем, но вряд ли отказалась бы сопровождать отца в таком походе. Но потом все предположения отступили перед мыслью, как сказать Эмилю, что именно отец хочет от неё.

— Эмиль, отец пригласил меня в ресторан, — напрямую сообщила она ему, присев на край кровати рядом с ним, чтобы заглядывать в его глаза. И чтобы ему не приходилось напрягаться, выискивая её.

Он сразу и ожидаемо нахмурился.

— И зачем ты мне это говоришь? Когда вы идёте?

— Понимаешь, Эмиль, — вздохнула Лора. — Когда папа пригласил меня (а пригласил он меня на деловой ужин с его друзьями), я ему сразу сказала, что сначала отпрошусь у мужа. И вот — отпрашиваюсь. Ты позволишь мне пойти в ресторан?