— Значит, и-морги знают об этом?

— Знают, — он тихонько улыбнулся. — В далёкой древности, во времена рабовладельческого строя на Уиверне, рабов в большинстве своём мы брали с И-морга. Они воинственны, но очень восприимчивы к нашему взгляду. — Кривоватая ухмылка появилась на его губах. — Из них получались самые послушные рабы.

— Так, значит, всё это произошло… — Лоре не хватило дыхания, когда она поняла, по какой причине страдают все собранные здесь люди, почему погиб её муж.

Монти отвернулся.

— Мне… очень жаль, Лора.

Неизвестно, сколько времени понадобилось бы молодой женщине, для того чтобы понимание переросло в ненависть к уиверну. Только внезапно в соседней комнате раздался безумный вопль. Лору как подбросило на диване. Трудно было сказать, кто кричит — мужчина или женщина. Повскакивали все. И все с ужасом, не решаясь подойти и узнать, смотрели в сторону комнаты, в которой так и не прекращался дикий, надрывный крик. Лора мельком бросила взгляд на Монти. Тот сидел, вытянувшись. Теперь-то он не ухмылялся, а мучительно кривился. От незнания, от бессилия. Мельком же прошло понимание, что Монти, не будь он в таком положении, первым бы кинулся помочь.

Лора выдохнула — он услышал, повернул к ней голову.

— Я — сейчас! — бросила она и побежала в комнату.

Двое вооружённых людей у порога апартаментов насупились, но не входили.

Она почувствовала их взгляды, проследившие, как она выбегает из одной комнаты в другую. Ворвавшись в нужное помещение, Лора увидела, как хозяйка апартаментов катается по полу с тем же звериным воплем, бьётся головой… А вокруг всеобщая растерянность… Нет, не только растерянность. Две женщины, глядя на хозяйку, уже в голос плачут, а третья стоит, прижав ко рту ладони, — и слёзы блестят смазанными дорожками по её лицу. Мужчины стоят ошеломлённые и не двигаются.

Как будто подвижная картинка из книги, которую кто-то вытащил из склада её воспоминаний. Деревянным шагом Лора подошла к хозяйке апартаментов и, нагнувшись над нею, грубо ухватила её за блузку на груди, а когда та, всё ещё воя, приподняла голову, с силой ударила её по щеке.

Ладонь обожгло. Лора не поверила глазам, но бьющееся на полу тело резко опало. Значит, в книгах пишут правильно? Женщина затихла, будто захлебнувшись криком, и безумными глазами взглянула на Лору. А та, всмотревшись в её постепенно яснеющие глаза, встала рядом на колени и обняла её.

— Успокойся. Всё будет хорошо. Успокойся, Милли, успокойся…

Это было страшно: обнимать её — и думать, что она неожиданно может начать драться. Это было очень страшно. Но безвольное тело в руках ожило — и Милли сама прильнула к Лоре. Шёпотом прямо в ухо хозяйка апартаментов зашептала:

— Что со мной? Что со мной было, Лора?

— Ничего, ничего. Это называется истерика. Ты слишком долго сдерживала свои чувства, — сама с трудом дыша, чтобы не заплакать, объяснила Лора. — Это даже хорошо, что ты закричала. Выпустила негатив. Но долго кричать — нельзя. Извини, что мне пришлось тебя ударить.

Но Милли только крепче прижалась к ней. Отсидевшись на полу, обе тяжело поднялись, и Лора помогла Милли дойти до дивана. Оглянулась — к дивану нерешительно подошёл высокий мужчина в белой рубахе навыпуск, хоть и во фрачных брюках. Забылся, скорее всего. Да и не до этикета сейчас… Он присел рядом с Милли, и она сразу уткнулась в его грудь.

Лора медленно вышла из комнаты. Подошла к порогу «своей», где все с тревогой смотрели на неё. Только Монти сидел, слегка отвернувшись к стене и наклонив голову.

Она быстро подошла к нему. Встала перед ним. Он не виноват. Уиверны были правы, требуя не пускать и-моргов в Содружество. Что с ним-то ещё будет… Что его ожидает, когда он останется наедине с и-моргами, — если она правильно поняла, почему и-морги затребовали его и почему наплевали даже на собственную безопасность, когда решились на беспрецедентное в истории Содружества преступление против представителей двух рас.

— Монти, ещё несколько минут — и я сама начну кричать. Там Милли… С ней истерика. Я ударила её, чтобы она замолчала… Я… с трудом сдерживаюсь, я боюсь, что закричу сама. Я ударила… Ударила…

— Ты правильно сделала. Ещё в таких ситуациях помогает холодная вода. Запомни на всякий случай.

— Я помню… Монти… Что тебе сказал Эрик?

Не дожидаясь ответа, она села у его ног и обняла его за одно колено. Сейчас ей стало всё равно, что скажут люди в этой комнате. Сейчас ей это было жизненно необходимо — держаться хоть так за кого-то сильного.

— Почему ты решила, что Эрик мне что-то сказал? — прошептал Монти.

— Ты слишком быстро пришёл. Значит, Эрик думает, как спасти меня. Всех. И он думает очень… хорошо… — Она запнулась, не зная, какое слово подобрать. — Он настолько хорошо думает, что сумел убедить тебя. Что придумал Эрик? Что надо сделать из того, что он задумал? Ты не объясняй. Ты только скажи. Ведь он не просто попросил тебя прийти сюда на требования и-моргов? Он же что-то придумал?