— Да-а… — Артем неожиданно скуксился и погрустнел. — Не веселые… Дядь Миша, когда мы уже дома-то будем, а?

— Теперь уж, думаю, совсем скоро. Еще немного потерпи, ладно?

— Да я ничего, — улыбнулся парнишка. — Я потерплю, дядь Миша… я сколько угодно могу терпеть, ты не думай…

— Да я и не думаю. Ну где там твои бойцы-то?

Они попрощались на развилке у одиноко стоящего дуба, неведомо как занесенного в оправлявшуюся от зимней спячки степь.

— Что ж, — прощаясь, усмехнулся Мангыл-кули. — Вам теперь поворачивать… а нам — прямо. Найдете свое кочевье-то?

— Да уж всяко!

— Смотрите… В степи всякого сброда полно, а вас всего двое.

— Трое! — Ратников со смехом выхватил из ножен тяжелую саблю, прихваченную в качестве трофея в кочевье йисутов. — И это — не считая верных коней.

Благодаря заботам красавицы Ак-ханум, лошадей у путников имелось две пары, все, как и положено, два коня — основных и два — заводных, вьючных. Впрочем, припасов было не так уж и много, но не так и долго оставалось идти.

— Езжайте все прямо, — напутствовал караванщик. — Во-он на ту гору, там свернете к скале, а за ней уже море. Увидите.

— Да уж, — усмехнулся Ратников. — Мимо не проедем. Спасибо тебе за все, уважаемый Мангыл-кули. Вот… прими, не побрезгуй.

Приняв несколько серебряных монет, караванщик с достоинством поклонился и, пожелав удачного пути, махнул рукой погонщикам. Заскрипели колеса… зашуршали по траве сани.

— А они добрые люди, — посмотрел вслед удаляющемуся обозу Артем. — Странно, но здесь таких много. Мне даже иногда кажется, что куда больше, чем у нас.

— Это потому что они более открытые, непосредственные, прямые.

— Скажешь тоже — прямые! И здесь, в общем-то, всякого народу хватает. Ой… дядь Миша! А я никогда не пробовал на лошади… Боюсь даже!

— Так садись ко мне за спину!

— Нет… Я лучше сам. Интересно же!

— Интересно ему… Шею только себе не сломай. Хотя… эта кобылка смирная. На вот сухарик — угости. Ее Луйка звать.

— Луйка, Луйка… — мальчик протянул лошади сухарь и засмеялся. — Ой, как она губами… щекотит.

— Ну, и куда нам? — Артем кивнул на развилку у большого серого камня.

К морю — куда же еще-то? — вели сразу две тропы, утоптанные копытами коней и мулов. Одна сворачивала налево, змеясь средь невысоких кустарников, вторая тянулась вдоль неширокого ручья — похоже, что к заводи.

— Поедем вдоль ручейка, — подумав, решительно махнул рукой Ратников. — А там видно будет.

Путники неспешно проехали километра два, когда обнаружили кострище.

— А зола-то теплая… — спешившись, Михаил потрогал угли рукой.

— Дядь Миша! Смотри-ка — цепочка! Прямо вот тут, на кустах висела — видать, потерял кто-то… Можно, я ее себе оставлю? Ну, на память, а то ведь никто не поверит.

— Тебе и так никто не поверит, — хохотнув, Миша протянул руку. — Дай-ка взглянуть.

Цепочка, как цепочка… тоненькая, изящная… серебро… или мельхиор. И к ней — небольшой кулончик… со знаком зодиака и надписью — «Овен». Хорошо, хоть Тема не рассмотрел все четко — сразу бросился хвастаться.

Не надо бы, чтоб он это видел! Хватило парню волнений и так.

— Ой… — Кулон в ручей уронил… — Держи свою цепь, Тема!

— Так, может, поищем кулончик?

— Да черт с ним… я нырять не собираюсь и тебе не советую — холодно.

Артем передернул плечами:

— Уж это точно.

Ратников уселся рядом с кострищем и надолго задумался. Радовало, что шли они правильно, о чем красноречиво свидетельствовал кулон, но вот, что было делать дальше? Миша пока этого не знал, собираясь действовать по обстоятельствам, однако терять зря время явно не стоило — злодеи могли уйти в будущее в любой момент, может быть, даже сейчас, и тогда весь длинный путь оказался бы напрасным… Впрочем, нет. В случае неудачи со злодеями, нужно просто отыскать кочевье Ак-ханум, да и жить себе там, пристально наблюдая за побережьем — рано или поздно людокрады появятся вновь.