— Нет. Но очень хочу знать. А тебя кто больше интересует? Суздальцы, ростовцы? Или — другой кто?

Савва некоторое время молчал, сурово буравя Ратникова глазами, а потом, что-то для себя решив, резко бросил:

— И суздальцы, и ростовцы, и прочие… Но и — кое-кто еще?

— Кто же?

— Некий князь. Его сейчас здесь нет… но он очень скоро появится. Может быть, уже завтра. Будет упрашивать татар дать ему удел. Любой — какой дадут. На любых условиях. И я должен знать, дадут ли? И если дадут — какой? И на каких условиях. Сможешь узнать, сообщить? Не за так, ясно дело… — Корягин потряс мошной.

— Что за монеты? — прислушался к звону молодой человек. — Серебро? Золото?

— Серебряные талеры, гроши. Из немецких земель. Есть и золотые — гульдены.

— Ого! И как все это добро у тебя в пути-то не отобрали?

— Попробовали бы… Впрочем, кое-кто пробовал… — жестко усмехнувшись, Савва поднял глаза к небу… точнее сказать — к поддерживающим крышу стропилам и лицемерно перекрестился:

— Царствие им небесное. Все-таки тоже люди. Были…

— Хорошо, — Ратников тряхнул головой. — Узнаю. Только давай-ка подробнее — что за князь?

— Да так, — презрительно отмахнулся Савва. — От князя у него только титул остался. Удела нет. Некий Михаил Всеволодыч Черниговский — слыхал?

— Что-то такое слышал.

— Сынок его, Ростислав, воевал не так давно с Даниилом, князем Галицким. Воевал неудачно — бежал к мадьярам, в Пешт, к королю Беле. И вот бежал — удачно, ныне у короля Белы в зятьях.

— Так-так, — понятливо покивал Михаил. — А папашка? Ну, этот, Михаил Всеволодыч?

— А Михаил Всеволодыч в Киеве тогда был… да взять там после монгольского разорения особенно нечего, вот и решил — подыскать себе удел. А кто ж даст? Чтоб самому-то взять — войско нужно. Вот он у Белы и попросил, по-родственному.

— Не дали?

— Не дали. Теперь князь сюда едет — просить.

— Понятненько, — Ратников задумчиво потер руки. — Послушаем, поглядим. Тебя как найти, если что?

— Я сам тебя найду. Скажи, где живешь.

— Что ж… Подворье Ак-ханум знаешь?

Кто такой был этот кондотьер Савва Корягин, Михаил, конечно же напрямую, из первых уст, не узнал, но догадывался: либо тот — человек венгерского короля Белы, либо — что вернее — Ростислава, либо… либо самого Даниила Галицкого, первого и единственного русского короля. Скорее даже — последнее, Даниил вполне мог отправить верного бойца — присмотреть за безземельным авантюристом, который — при монгольской помощи, буде такая последует — вполне мог еще много чего замутить.

Да вот, где-то так как-то. И кондотьер этот — Савва — калач еще тот, тертый. Такой может быть полезен. То есть уже полезным стал. И кого-то очень сильно Ратникову напоминал, какого-то очень хорошего знакомого… даже двух! Ну, конечно, подполковника Ганзеева по кличке Веселый Ганс и артельного подрядчика Евстафия Ерша. Все трое чем-то походили друг на друга, нет, не внешностью, хотя и здесь имелось что-то похожее, но, скорее, характером и общим отношением к жизни. Эти люди не бегали от опасностей и привыкли наносить удар первыми.

С Евстафием-то Михаил как раз и встретился уже на следующий день, как и договаривались. Возвращался с богомолья местный сарайский ювелир Мефодий, конечно же — русский. Именно у него и находился сейчас Артем; мальчишку нужно было поскорей выручить.

— Усадьба у Мефодия знатная, — погоняя коня, на ходу рассказывал артельщик. — Да ты и сам видал. С наскока не возьмешь, нет, да и Баракчин-царица ему всяческое покровительство оказывает… не просто так, конечно.

— Да зачем мне с наскока? — отмахнулся Михаил. — Мне б парня найти! А уж там договорился бы.

— С Мефодием ты вряд ли договоришься, — Евстафий прищурился. — Он не только мастерством своим, но еще и скупостью изрядной известен.

— Да сладим уж как-нибудь. Главное — парень. Был бы сыт, одет, накормлен.

— А вот с этим — плохо. Мефодий рабов своих в черном теле держит.

Михаил про себя хмыкнул — эх, Тема, Тема, и угораздило ж тебя так вот попасть! Ничего, погоди, выручим… обязательно выручим, в крайнем случае даже выкрасть можно, несмотря на всех покровителей скуповатого ювелира.