С Чабаненко Елене потолковать не удалось. Зоотехник тяжело заболел. Пришлось удовлетвориться записной книжкой, которую передал журналистке его сын.

К встрече со Смирновым Елена была давно готова. Все выписки из документов, свидетельства, письма, заявления — тщательно собраны и зафиксированы.

Председатель доброжелательно принял спецкора, пригласил сесть поудобнее, добродушно заметил, что начальство и повыше все дела свои в хозяйстве начинает с этого кабинета. А вот представитель газеты, укоризненно бросил он, появилась здесь уже перед самым отъездом. Не хорошо, не уважительно. Елена возразила, что она пыталась давно зайти к председателю, но ее не приняли, на что он, усмехнувшись, ответил, что был занят. Не грех бы и подождать, — снисходительно добавил Смирнов. Впрочем, все это не беда. Важно найти общий язык с нашей печатью — самым мощным оружием. Если интересует опыт — он готов помочь, несмотря на занятость и перегрузку.

Елена внимательно посмотрела в глаза Смирнову, увидела узоры переплетающихся морщин, избороздивших его лоб, и решительно объяснила: к сожалению, не интерес к опыту привел ее сюда. А пусть извинит ее председатель за прямоту — липовые сводки: из них следует, что надаивают молока в колхозе больше всех в районе и даже области.

Уже начинающий тучнеть Смирнов спокойно открыл ящик стола, вынул бумаги и равнодушно сказал: «Россказни это все, дочка. Кто-то уже пробовал их травить, да обжегся. А мы, как больше всех давали молока, так и даем. Можно легко проверить по этим бумагам. А кому этого недостаточно — и на молокопунктах можно уточнить».

Елена выдержала тяжелый взгляд Смирнова, вынула из портфеля блокнот и твердо проговорила: сдаете действительно больше всех, но молоко это не ваше. Скупаете его в соседних районах и даже в городе.

— Брехня! — стукнул кулаком по столу Смирнов. — Обычные хозяйственные расчеты между колхозами.

— Очковтирательство это, — решительно сказала Елена. — И не единственное. Поинтересуйтесь заодно и вашими переселенцами. Кто они? Знамя вам вручили, ссуды от государства получили. А переселенцы-то фиктивные, безвыездные. С одного дома в другой переселяются.

Смирнов резко поднялся со стула.

— Ерунда все это. Но, — тяжело вздохнул он, — проверю. И если заместитель или кто другой накуралесил тут, пусть пощады не ждет.

Голос его задрожал, порывистый кашель нарушил тишину кабинета. Смирнов неожиданно заговорил о том уже сравнительно далеком времени, когда руководил тракторной бригадой. И Золотую Звезду получил он не за сочинение сводок и писанину. Елена молодая, не помнит этого. Еще под столом ходила, когда его бригада среди лучших в области была, пусть посмотрит старые газеты. Почти ежедневно Смирнов да Смирнов. Ему тогда Героя дали, всем хлопцам из бригады — ордена.

— Я это знаю и очень ценю, — ответила Лена. — Но поймите, Игнат Фомич, это ведь ни в коей мере не оправдывает липовых сводок, очковтирательства, раздувания мнимых успехов в животноводстве, расправу с теми, кто выступал против этого.

Смирнов вновь приподнялся со стула. Ветерок, ворвавшийся в раскрытое окно, растрепал его волосы. Глаза повлажнели.

— Смелая ты, как я погляжу, — снова заговорил он. — Так пусть будет всем хорошо известно — мне должности и ранги не нужны, свое звание заработал честными руками, вот этими мозолями. — Он повернул вверх ладони. — А кто-то за свою должность обеими руками держится. Боится упустить. Пусть Яшевский расскажет, что он добрым людям советовал, как временное мероприятие. На что в спину толкал. Конечно и сам не ребенок, должен был своим умом во все вникать. Ну да ладно, — снова вздохнул он, — обо мне особый разговор будет.

Смирнов внимательно глянул на корреспондента и вдруг нарочито беспечно проговорил.

— Может, и есть в твоих разговорчиках кой-чего, да только и половы тут дай бог сколько. Давай договоримся по-мировому. Скажу тебе: благодарствую за критику, исправлюсь. Буду впредь самостоятельней. Не каждому такое обещаю, — тяжело выговорил Смирнов. — Но только без шума. Договорились?

— Нет, Игнат Фомич, не договорились. Это дело не только наше с вами, не только Яшевского.

Ивченко поднялась.

— На моей «Волге» поедешь в область, — безапеляционно объявил Смирнов, протягивая на прощанье руку.

— Спасибо. Я и на автобусе доеду.

— Не скромничай, не люблю. Езжай.

— Что ж, спасибо за заботу.

…Когда автомашина подъехала к дому Ивченко, молодой шофер ловко выскочил из кабины и подбежал к багажнику. — На какой этаж, товарищ корреспондент?

— Я живу на третьем, — не понимая в чем дело, ответила Ивченко.

— Высоковато. Но ничего. Снесем. Силенок хватит.

— Что снесете? — удивилась Лена.

— Пустяки. Свежепотрошенные цыплята, бутылек меда, уточку, парниковые огурчики… подарок от колхозников.

— Не смейте, — решительно крикнула Ивченко, загораживая двери.

— Как это не смейте? — в свою очередь удивился водитель. — Подарком от работников сельского хозяйства брезгуете?

— Закройте немедленно багажник, — приказала Лена, — и спасибо, что довезли.