Приехав в школу одна, она заняла место в первом ряду. Другие учителя заходили в зал, рассаживались, переговариваясь между собой, однако вокруг нее оставался круг пустых стульев, своеобразный искусственный барьер, преодолевать который не хотел никто.

Так продолжалось до тех пор, пока к ней не подсела Мег.

Джинни никогда в жизни не была никому так признательна, и хотя она никогда особенно не любила Мег, хотя их отношения описывались скорее выражением «коллеги по работе», чем «знакомые», она импульсивно пожала пожилой учительнице руку.

Та улыбнулась.

— Похоже, нам, изгоям, нынче лучше держаться вместе.

— А вы теперь куда ходите за покупками? — улыбнулась в ответ Джинни.

Мег рассмеялась.

— Так что здесь произошло? — спросила Джинни. — Почему все дезертировали?

— Понятия не имею. Меня никогда ни во что не посвящали, мне не поверяли свои тайны. Ты всегда была с ними более близка, чем я.

— До тех пор, пока вдруг не стала прокаженной.

— У тебя есть принципы, — сказала Мег. — У тебя есть честность. Пусть у нас с тобой совершенно разный подход к методике преподавания. Пусть мы с тобой спорим практически обо всем. Но одно у нас общее: мы обе стоим грудью за то, во что верим. И не отступаем перед лицом опасности. Я всегда восхищалась этим в тебе.

Джинни была искренне тронута.

— Спасибо.

— А остальные наши коллеги-учителя — безмозглое стадо.

— Как и дети и их родители, — добавила Джинни.

Мег кивнула.

— Год обещает быть длинным.

Вошедший директор остановился перед собравшимися, и те, кто стоял, сели. В зале воцарилась тишина.

— В этом году в начальной школе Джунипера будут кое-какие перемены, — после кратких вступительных замечаний перешел к делу директор. — И я с нетерпением их жду. Надеюсь, вы разделите мои чувства.

Далее он объяснил, что профсоюз учителей, попечительский совет и «Хранилище» только что составили наконец соглашение, согласно которому финансирование начальной, средней и старшей школ Джунипера в качестве эксперимента, запланированного на один учебный год, будет осуществляться не из общественных, а из частных средств. «Хранилище» вызвалось взять на себя все расходы города на образование в обмен на несколько небольших уступок.

— Перво-наперво, — продолжал директор, — у нас будут новые учебники. Как всем нам прекрасно известно, наши нынешние учебники безнадежно устарели и не отражают текущее положение дел. «Хранилище» обеспечит нас новыми пособиями, и нам предстоит ими пользоваться. — Он поднял руку, останавливая возможные возражения. — Понимаю, обыкновенно педагоги принимают участие в отборе учебных материалов, однако руководство профсоюза согласилось на данное предложение, принимая в расчет то, что до начала учебного года осталось слишком мало времени. Как я уже сказал, окончательный вариант соглашения был одобрен только что, поэтому вам предстоит голосовать по нему позже. Позвольте только заверить вас в том, что подобные программы запущены «Хранилищем» в других городах в штатах Техас, Арканзас, Нью-Мексико и Оклахома. Была создана комиссия из учителей, имеющих общенациональное признание, которая будет осуществлять оценку и отбор учебников для каждого класса. Учителя в других школах полностью удовлетворены представленными материалами.

Также «Хранилище» бесплатно поставит компьютеры, — продолжал директор. — С соответствующим программным обеспечением и доступом к образовательной системе «Фрилинк».

Он откашлялся.

— Другая крупная перемена связана с расписанием занятий. Количество часов нагрузки не изменится, но мы перейдем на новый формат уроков, так же как средняя и старшая школа. А именно, ученики больше не будут в течение всего дня находиться в одном классе. В течение учебного дня у них будет семь уроков.

— Что? — сердито воскликнула Мег.

— Эти уроки не будут распределены между предметами, как это обычно обстоит в старших классах, — не обращая на нее внимания, продолжал директор, — и педагог должен будет согласовывать учебный процесс с каждым учащимся.

Мег решительно поднялась с места, чтобы от нее уже нельзя было отмахнуться.

— Какой смысл во всем этом?

— Учащиеся должны иметь гибкий график.

— Зачем?

— Чтобы учеба не мешала рабочим сменам.

Рабочим сменам? Джинни обвела взглядом зал. Кое-кто из учителей переговаривался между собой, у двоих-троих был удрученный вид, однако большинство сидели неподвижно, слушая директора.

— «Хранилище» выделяет деньги и учебники для обучения детей. И в ответ дети как минимум могут каждый день отдавать час или два своего времени на помощь «Хранилищу».

Теперь уже и Джинни встала.

— Что все это значит?

— Это значит, миссис Дэвис, что дети будут подметать улицы, собирать мусор, выполнять всю ту работу, какую выполнял в детстве я сам. Это воспитает в них чувство ответственности и поможет им почувствовать себя частью сообщества. Дети будут оказывать посильную помощь родному городу и в то же время постигать важность работы.

Подметать улицы?

— Это называется детским трудом, — сказала Джинни. — Что запрещено законом.

— Это называется добровольной помощью, и школа полностью поддерживает это начинание.

— Учащиеся начальных классов не смогут овладевать знаниями, если учебный день будет разбит на несколько периодов, каждый со своим педагогом, — возразила Мег. — Это уже доказано. Им нужна стабильность: один класс, один преподаватель, одни и те же одноклассники.

— Так было в прошлом, — смерив ее презрительным взглядом, сказал директор. — Теперь мы будем делать все иначе.