В кредит не верю. И на что мне слава -

Над самым ухом барабанный гром?

Мы с Яной вылетели из лаборатории и обнаружили тушу Миррика прямо перед зданием. Из-за его ушей торчало жалкое подобие пиршественного венка – смятые подснежники. Вся морда была золотой от пыльцы. Он грустно поглядел на меня, словно трезвый Миррик на мгновение высунулся из-за пьяной маски, потом помотал своей огромной башкой, хихикнул и продолжил:

Любовь моя, чашу наполни, пусть сегодня поет, звеня, О всех сожалениях прошлого и страхе грядущего дня.

Ведь завтра, быть может, меня навсегда отнимут, Семь тысяч Вчера навсегда обнимут меня.

– Завтра ты можешь оказаться только на пути домой, пьяный олух, резко сказал я.

– Во имя памяти Омара, Миррик, убирайся отсюда! Если доктор Хорккк заметит тебя…

Но было уже поздно.

Ночью у Миррика состоялась долгая и серьезная беседа с нашими боссами. Они боятся, что однажды он наглотается до потери сознания и развалит к дьяволу лагерь. Пьяный динамонианин примерно столь же безопасен, как космический корабль, потерявший управление. И если Миррик не в силах отказаться от своих подснежников, ему придется покинуть планету.

Сердобольный 408б предложил другое решение – приковывать Миррика к чему-нибудь прочному, как только тот закончит дневную работу. Славный 408б всегда старается найти самое гуманное решение.

Мы все пытаемся покрывать Миррика, когда он приходит в лагерь под мухой. Гуляем с ним, пока он не протрезвеет, отгоняем от домиков, если он порывается зайти, и вообще всячески защищаем его от себя самого. Но нам не удается никого обмануть. Доктор Шейн и доктор Хорккк всерьез озабочены таким поворотом событий. А когда эти двое сходятся во мнениях – жди неприятностей.

Представляешь, сестренка, Лерой Чанг считает, что у меня с Яной роман. Удивительно забавно.

Я признаю, что однажды ночью мы долго гуляли вместе. И несколько раз после этого ходили гулять днем. Что поделаешь, мне нравится общество Яны.

Она единственная женщина в нашей экспедиции, если не считать Келли Вотчмен, а ее я считать отказываюсь! К тому же, здесь нет моих сверстников, кроме нее и Стин Стин (а Стин Стин – полено и совершенно меня не интересует). Итак, Яна – молодая привлекательная девушка (а Келли Вотчмен девяностолетний андроид), и у меня с ней куда больше общего, чем, скажем, со стариной 408б или высокоученым доктором Хорккком. Вот почему я и стремлюсь проводить время в ее обществе.

Наш донжуан, естественно, пытался обольстить Яну, но ничего не добился. Она считает его старым развратником и говорит, что от его взгляда у нее мурашки по коже бегают. И поскольку принять это как причину своего поражения Лерой не может, он придумал себе другую, поприличнее, убедив себя, что, так как я моложе, выше и существенно глупее его, мне удалось покорить только что вышедшую из подросткового возраста девочку Яну.

Свою неприязнь ко мне он выражает весьма оригинально: подстерегает меня где-нибудь на углу, тычет пальцем в ребра, ухмыляется и шепчет:

– Наверное, неплохо провели ночку вдвоем? Спорю, вам было чертовски жарко. Ты ведь настоящий художник этого дела, да, сынок?

– Заройся в песок, Лерой, – добродушно отвечаю я. – У нас с Яной разные орбиты.

– Завидую твоей способности лгать и не краснеть. Но меня не проведешь. Когда ты приводишь девочку назад, у нее такой довольный и возбужденный вид, что опытному человеку вроде меня сразу становится ясно, чем вы там занимались.

– Как правило, мы обсуждаем находки дня.

– Ну конечно же! Конечно. Что ж еще. – Он переходит на почти неслышный шепот. – Послушай, Томми, я вовсе не осуждаю тебя, потому что ты развлекаешься как можешь, но имей совесть. В этой экспедиции кроме тебя есть и другие мужчины, а женщин явная нехватка. – Он гнусно подмигивает. – Ты не будешь возражать, если я тоже разочек приглашу Яну на ночную прогулку?

Ну и как тебе это нравится? Твой братишка Том Райс – подлый монополист и эксплуататор женщины. Ты можешь в это поверить? И нет ни одного тактичного способа объяснить ему, что в отношениях с Яной пусть ищет дурака в зеркале. Если бы он не был столь агрессивен, жаден, груб и тороплив, если бы дикое желание не проступало столь ясно на его морде, Яна, наверное, отнеслась бы к нему более благосклонно. И уже во всяком случае, не я счастливый владелец ключей к ее сердцу. Что бы там ни думал Лерой, мы с Яной относимся друг к другу, как брат и сестра.

Ну… примерно так. Более или менее.

Она по-прежнему увивается около Саула Шахмуна. Сестренка, я краснею, мне стыдно признаться, что на наших совместных прогулках Яна больше всего говорит о том, какой Саул замечательный и как ужасно, что он не желает ее замечать. Она восхищается ясностью и четкостью его мышления, аккуратностью, восточной красотой, холодной, замкнутой манерой поведения и прочими добродетелями. Она проклинает его странную увлеченность филателией, которая поглощает Саула целиком, не оставляя в его душе места для любви. И просит у меня совета, как завоевать его сердце. Честное слово!