– А теперь давай. Выкладывай.

Фен посмотрела на него, хлопая глазами как сова. – Я ушла с министром культуры… такой милый и утонченный. Он сказал, что я сама произведение искусства и купил мне эту миленькую блузку от Пьюччи.

Она встала, сделала пируэт и снова рухнула на кровать.

– К сожалению должна сказать, что я потеряла свою девст венность. Только не надо бежать в стол находок, все к лучшему. П… пкрвый раз надо поп… пасть в руки экш… эксперта, правда? Я сегодня прыгнула семь футов два дюйма, так что это всего лишь маленький прыжочек в вашу кровать со столбиками, сказала я ему.

Билли пронзило чувство горечи.

– Ты маленькая шлюха, – медленно проговорил Руперт. – Ты подцепила его и пошла с ним в постель за платье ценой в 60 000 лир.

– Лучше, чем ничего, что я получила бы от тебя, засранец. И вообще, – вдруг взъярилась она, – если я шлюха, то, черт побери, кто ты тогда такой? Ходишь на вечеринки, цепляешь там ужасных машинисток, а потом еще рассказываешь всякие ужасные небылицы о Хелине? Как ты можешь вести себя подобным образом, когда у тебя прекрасная жена и милые дети? Ты самый аморальный тип, которого я когда-либо встречала!

В стену из соседнего номера забарабанили. Кто-то кричал по-немецки.

– Заткнись! – крикнула Фен и ударила по стене в ответ.

Ее глаза оживились при виде бренди. – Я хочу еще выпить.

Билли встал на ноги. – Тебе уже достаточно, – проговорил он решительно. – Давай, ложись в постель. Я помогу раздеться.

Фен откачнулась от него. – Нет, нет, я не могу быть дважды раздетой за вечер. – Ее снова качнуло к нему.

– Дорогой Виль… ям, не смотри так печально. Настоящая любовь и к тебе придет, как пришла ко мне. – Она встала на цыпочки, пытаясь поцеловать его, но для нее это усилие оказалось слишком большим. Она рухнула на кровать и отключилась.

– Да, не смешно, – проговорил Руперт.

– Я знаю, что не смешно, – буркнул Билли.

– Что ты, черт тебя побери, делаешь? – воскликнул Руперт, увидев как Билли начал расстегивать серую шелковую блузку.

– Жаль, если она обрыгает свою блузку от Пьюччи.

– Прекрасное тело. Напоминает мне Савиллу Майнор. Полагаю, мы не будем пользоваться преимуществом?

– Нет, не будем, – проговорил Билли, накрывая ее одеялом.

Сквозь ночные кошмары боли и пыток… должно быть ей кололи мозг раскаленными до красна иголками… Фен услышала звонки. Это, наверно, скорая, чтобы забрать ее в больницу умирать.

Но это был всего лишь телефон. Она потянулась за ним, уронила аппарат, и только потом ей удалось взять трубку.

– Доброе утро, Фен, извини, что разбудил, – проговорил бодрый голос. – Хорошо выспалась?

– Да, – буркнула она.

– В общем поздравляю с первым участием в Кубке. Дриффилд отпал. Ты сегодня прыгаешь.

– Я… что? – заикаясь переспросила Фен.

– Потеряла дар речи, да? – Мелиз рассмеялся. – Увидимся внизу в конюшнях через час. Там мы сможем поганять Макулая на тренировочных препятствиях.

Фен положила трубку и застонала. Встав, она бегом кинулась в туалет, где ее вырвало.

– Почему никто не прикрутит этот чертов звонок? – продолжала брюзжать она. – Это не по-христиански поднимать такой трезвон.

Бриджи, которые она вчера носила в прачечную самообслуживания, все еще висели на балконе. Открывая шпингалеты, она поморщилась от боли. Солнечный свет ударил, как боксерская перчатка. Шатаясь, она пошла назад в кровать, взяла телефон и набрала номер Билли.

– Билли… это Фен, мне так кажется. Вызови скорую.

Он рассмеялся. – Что, так плохо?

– Никогда не испытывала подобной боли.

– Буду у тебя через пару минут.

Зайдя к ней в комнату, он увидел, что она вся белая и ее трясет. – Здесь лежит та, чье имя занесено в книгу бытия, – простонала она. – Отведи меня в ближайшую аптеку и скажи как по-итальянски зельтерская вода. Я должна прыгать, Билли. Но, наверно, спрыгну с этого балкона.

– Выпей вот это. Отвратительно на вкус, но должно помочь. – Он протянул ей какую-то жидкость в кружке.

– Ух, ну и мерзость. Меня сейчас стошнит.

– Нет, нельзя. Задери голову и глубоко подыши.

– Как ты думаешь, есть какой-нибудь шанс, что забастуют работники стадиона?

Билли посмотрел на синяки на ее бедрах, думая про себя, не являются ли они результатом амурных щипков министра культуры. Фен, казалось прочитала его мысли, и залилась краской.

– Это я упала с Макулая.

Не помогла ей и волна тепла, вдруг накатившая на Рим. Когда три часа спустя она нетвердой походкой шла по трассе рядом с Билли, температура уже перешагнула тридцать градусов Солнце, казалось, било персонально по ее голове. Тени не было. Цветные жерди плясали у нее перед глазами.