– Я не хочу, – запротестовал Билли. – Я должен найти Фен.

– Да она рано вернется в отель. Она же слышала наставления Мелиза. Только сегодня утром каялась, как не знаю кто.

За ужином девушки становились все глупее и глупее, а отчаянье Билли все глубже. Уже в квартире он зашел в ванную опорожнить свой мочевой пузырь. Рассыпанный порошок талька, хаос косметики, разбросанные по ванной трусики и колготки, какое-то засыхающее вьющееся растение и наполовину выпитый джин с тоником мучительно напомнили о Джейн. Ему страшно захотелось вернуться в отель. Рыженькая была миловидной, но было так же очевидно, что она предпочла бы оказаться в постели с Рупертом. – Ваш друг еще тот, да?

На стенах ее комнаты висели плакаты с фотографиями Роберта Редфорда и Сильвестра Сталлоне. Кровать оказалась очень узкой.

– Обычно я не делаю этого в первую ночь, – проговорила она, выскальзывая из своего бледно-желтого платья с разрезом с пренебрежением к шелку. Обнаженным ее тело не выглядело таким хорошим: груди обвисали, как полупустые мешки с фасолью.

– Мне ужасно жаль, – извинялся позднее Билли, глядя на свой вялый безжизненный член.

– Ты находишь меня непривлекательной? – обиженно спросила девушка.

– Наоборот, ты так прекрасна, что произвела на меня огромное впечатление, – солгал Билли. – А, кроме того, у меня завтра серьезные соревнования, что никогда не помогает в подобных случаях.

Руками и языком он доставил ей удовольствие, но отвергнутая мужем она нуждалась в подтверждении, что мужчины по-прежнему находят ее неотразимой. Билли почувствовал ее состояние, несмотря на ее заверения, что она «все понимает», и представил, как завтра по посольству пойдет шепоток.

– Моя дорогая, у него совершенно не встает. Не удивительно, что от него ушла жена.

Без четверти двеннадцать Руперт тоже был готов идти домой.

– У нас на завтра есть отличные билеты, – сказала блондинка, когда они уходили. – Вы позвоните?

– Слушай, я едва смог, – рассказывал Руперт в такси. – Она улеглась на кровать абсолютно голой и заявила: «Ну, давай, Кемпбелл-Блек, иди сюда, посмотрим, так ли ты хорош, как говорят». Наверно чертовски плохо быть импотентом.

– Я молю бога, чтобы Фен вернулась, – ответил Билли.

Но к их ужасу ключ от номера 88 все еще висел в конторке.

– Боже правый, – воскликнул Руперт, – там Мелиз выходит из такси. Пойди расскажи ему о Дриффилде. А я возьму ключ, взлечу на верх и буду ждать в ее комнате. Ты присоединишься ко мне, когда берег будет чист.

– Хорошая опера? – спросил Билли у Мелиза.

– Волшебная. Я весь последний акт кричал, непереставая.

Похоже, он даже не заметил, что часы в холле показывали половину первого ночи.

– Первый нездоров, – выпалил Билли. – Ветеринар сказал, что воспаление.

– Черт! – выругался Мелиз. – Придется прыгать Фен. Она знает?

– Мы не говорили ей. На тот случай, что обнадежим, а ты захочешь, чтобы Дрифф скакал на Анаконде.

Мелиз покачал головой. – Макулай лучше. Так ты проводил Фен до постели?

Слегка покраснев, Билли кивнул. – Наверно уже спит.

– Хороший мальчик. Я скажу ей завтра утром.

С растущим чувством возмущения Билли и Руперт сидели в номере Фен. Руперт пил слабое бренди из нетронутой бутылки Фен, а Билли поглощал одну за одной чашки отвратительного кофе из пакетиков.

В три тридцать за дверью послышался какой-то шум.

– J'ai perdu mon clef, ключ… знаете… Св. Петр… тот, которому зацеловали ногу, – раздался визгливый голос. – … по этому не будете ли вы так добры пустить меня в мой номер.

Руперт метнулся к двери, где он увидел Фен и заспанную горничную в ночной рубашке.

– Грацио, – сказал он и втолкнул Фен внутрь. – Черт побери, ты что должна была повторять себе?!

Волосы на голове Фен растрепались, на коричневой коже румянец. Покрасневшие глаза блестели и явно не могли навести фокус. На ней была одета изысканная блузка из серого шелка, которая едва доходила до паха. Свое розовое платье она держала в руках.

Фен отвесила низкий поклон.

– Buona notte, senors или следует говорить buon journo… я забыла. Каж… жется я попала не в тот номер. – Она попятилась к двери.

– Иди сюда, – прошипел Руперт. – Где тебя черт носил?

– Ты действительно хочешь знать? Я веселилась. Когда ты в Риме, веди себя как римлянин. – Она открыла дверь в коридор, крутанувшись при этом на ручке.

Руперт схватил Фен за шиворот, втащил назад в комнату и усадил на кровать. Затем, заперев дверь, положил ключ в карман.