Дверь раскрылась сразу же.

***

Нас встречала симпатичная, полная, крупная девушка с черными волосами, собранными в хвост. Сверху на ней была надета простецкая майка, а из обыкновенных резиновых тапочек торчали вразброс пальцы ног с ногтями, – недостаточно близкие, чтобы я разглядел их сверху, но достаточно яркие, чтобы я видел, что она сделала педикюр. В руках она держала два бокала, которые сунула нам, едва мы переступили порог, назвав имена.

Анна-Мария,назвала она в ответ свое.

Выпьем,сказала она приветливо.

Нет повода отказаться,сказала Алиса, и разулась, не нагибаясь и не глядя, – просто цепляя носком одной ноги пятку другой, и наоборот. По одной вытянула руки, и дала снять с себя куртку, не выпуская из рук бокала. А вот мне пришлось дать свой подержать хозяйке, после чего чокнулась с ней. Хотя это был мой бокал. Но они пригубили – каждая – и лишь после этого я получил своей алкоголь. Который мне пришлось вновь ставить на полку, чтобы разуться и раздеться самому. Я чуть покраснел и утешал себя, что это от наклонов.

Не волнуйтесь,сказала с улыбкой мне девушка.

Это маскировка,сказала Алиса с улыбкой, как хозяйка пса, выигравшего престижную награду.

Сейчас он оглядится, обнюхается,сказала она, усиливая аналогии.

И покажет класс,сказала она.

Будем надеяться,сказала девушка.

Чокнулась уже со мной, – глядя в глаза, – и, махнув рукой, повела в дом. Гигантская гостиная внезапно вышла в маленькие и невысокие – метра два с небольшим – коридорчики. Как если бы гостиная была склеп Белоснежки, которую похоронили где-то в груде обуви, – высоким и просторным, – и где надо проводить службы, мессы, и протирать гроб. А все остальные помещения при склепе отводились для жизни, и потому оказались обычными комнатками.

Девушка показывала нам, скользя, и не останавливаясь: вот тут можно помыться, тут оставить вещи, в той зале выпить и перекурить, здесь душевые, а вон там, если угодно, можно принять участие в большой оргии, здесь же уединяются по две-три пары… если так можно выразиться, конечно – «уединяются», – скорее учетверятся, ушестерятся, ха-ха.

Она скользила по дому, словно акула по гигантскому аквариуму. Пусть он был чересчур мал для нее изнутри, она так хорошо знала его, что не застревала нигде ни на секунду и могла выйти выход из любого тупичка. Я поглядел на плотную и чересчур большую на вкус Алисы – я уже видел, что она думает, по лицу, – задницу Анны-Марии, туго обтянутую джинсами, и еще раз удивился необыкновенному умению моей жены одеться подобающим образом. То и дело нам навстречу попадались люди. Разной степени кондиции, разного возраста. Полностью одетые, полураздетые, обнаженные. В доме для свинга была атмосфера праздника, который устроило сборище родителей, отправивших детей в летний лагерь. Да так оно, наверное, и было. Должно быть, няни города этим вечером сделали месячный заработок, подумал я, на фоне мягкого шума.

Слышались смех, стоны, шаркание ног, хлопание дверей, и всплески воды в бассейне.

…Изнутри дом был обычный молдавским многоэтажным дворцом: с хаотично переплетавшимися коридорами, непродуманными комнатами, странно спроектированными ванными. Из одной из них прямо на нас, – обернутая в полотенце и облачко пара, – вышла полноватая женщина лет сорока (значит, тридцать, не больше, подумал я, наученный опытом), и, извинившись, задела краем горячего плеча Алису. Мы начали краснеть: от жары, разумеется, так что мне вновь пришлось держать бокалы, и Алиса сняла свитер. Потом, правда, сжалилась, и подержала бокалы, чтобы раздеться смог и я.

Да раздевайтесь полностью,со смехом и одобрением сказала девушка, поглядывая на мою раскачанную грудь.

А вы почему не, сказал я, поняв по страдальчески вздернутым бровям Алисы, что снова чего-то не понял.

Я же встречаю людей, и если сделаю это с порога голой, они будут ошарашены,сказала, мило улыбаясь, девушка.

Они конечно, увидят,сказала она многозначительно.

Но разогревшись,сказала она.

Что же,сказал я.

Поступайте, как следует и пребудет с вами Бог,сказал я, они с Алисой улыбнулись, словно отмечали мою старательность.

Вы – хозяйка,сказал я.

Я горничная,сказала она.

Я понял вдруг, что она смотрит мне в глаза и уже довольно давно. Не стесняясь Алисы. Это было так… необычно. Я сглотнул. Девушка, чуть отведя правую руку с бокалом, – словно для удара, – левой притянула меня к себе, и поцеловала. Она была чуть выше, мне пришлось чуть поднять голову. Оставив меня, она развернулась и сделала тоже самое с Алисой, полностью искупив свою вину перед ней.

Еще встретимся,сказала она, выходя.

Голос у нее стал хриплым.

Я вдруг понял, что мы действительно ее взволновали.

***

Что это за девка там наяривает,сказал я.

Какая,спросил он.

В синем парике,сказал я.

Как у героини рекламного клипа про жевательную резинку,сказал он.

Именно,сказал я.