Вечно ты надумываешь,сказала Алиса, когда я поделился.

Но, судя по задумчивому виду и тому, что она не стала спорить чересчур уж рьяно, я понял, что ей это тоже почудилось. Так что, проходя мимо Аполлона, я провел по нему рукой, готовый в любой момент испугаться биения сердца, отозвавшегося в мышцах, и отдернуть руку. Тщетно. То был металл. И выкрасили его – вернее, покрыли краской, использовав что-то вроде распылителя, пульверизатора, – совсем недавно.

На моей руке остался след золота, как если бы не статуя испачкала меня, а я был Мидас, превративший фигуру в золото.

Я коснулся рукой и рукава Алисы, – тихонько, незаметно от нее, – и маленькое золотистое пятнышко появилось на сгибе локтя куртки. Алиса не повернулась. Она, вместе со мной, стояла перед домом – никакой ограды не было, вы попадали на территорию усадьбы, выйдя из-за ограды Ботанического сада, – и смотрела на него. Я сделал шаг влево и смог взять ее за руку своей чистой, – не испачканной в краске, – рукой. Пожал. Она ответила пожатием. У жены была холодная, как обычно, рука. Когда я еще тщился хоть как-то сохранить видимость отношений между нами, то часто говорил, что холодные руки – это из-за красивого мужа.

А может, вовсе и не сохранить, а создать, подумал я.

Может быть, я просто никогда не хотел признавать того, что наш дом был построен не на холме, подумал я.

И не на сваях, и не на фундаменте, подумал я.

И даже не на песке, подумал я.

Алиса чуть пожала мне руку и я вдруг понял, что она слегка волнуется. Как и я. В чистом, ноябрьском воздухе, я вдруг остро почувствовал, как где-то вдалеке жгут огромные кучи палой листвы. По легкому движению ноздрей – колыхнулись, но не раскрылись, как парашют, что дал надежду, но так и не расцвел куполом, – понял, что и Алиса чувствует.

То палая листва в тумане,сказал я.

Откуда это,сказала она.

Цитата из Мейлера,сказал.

…которой я назвал одну из книг,сказал я, не в силах промолчать, хотя уже знал, что делаю ложный шаг.

В этом весь ты,сказала она.

Будем надеяться, у них там есть чистые полотенца,постарался я сменить тему.

Полотенца входят в стоимость вечера,сказал я.

У меня странное ощущение, что в доме пусто,сказал я.

Не исключено, что так оно и есть,сказала она.

Мы пришли всего спустя час после назначенного времени,сказала она серьезно.

Я промолчал, она была права. В Молдавии, если вы приходите на два часа позже, то приходите вовремя. Я же не мог опаздывать, никогда, и лишь Алиса чуть-чуть отучила меня от этой несносной пунктуальности. Но мы, в любом случае, опаздывали Слишком мало, поэтому привыкли к обычной для себя роли чересчур ранних гостей. Мы знали, как развлечь себя в ожидании остальных – как растекаться по стенам в углах, перекидываясь ничего не значащими фразами, и разглядывая все вокруг. Да, пожалуй, были и плюсы – можно было внимательно оглядеться. Разведать местность. Вот, как делали мы сейчас. Но не факт, что дом не был заполнен внутри толпой галдящих, местами уже совокупляющихся людей.

Я надеюсь, хотя бы свинг-вечеринка достаточный повод для моих земляков изменить свои привычки,сказал я.

Алиса осуждающе поглядела на меня – она так и не поддалась на мои настойчивые мольбы уехать со мной куда-нибудь из Молдавии, она говорила, что это место ее силы, и, ей Богу, я прекрасно понимал, о чем она, хотя всегда терпеть не мог болтовню про карму, энергетику и детей-индиго – и прерывисто вздохнула. Я понял, что она волнуется. Приобняk за плечи и мы сделали шаг вперед. Я с удовлетворением увидел, как меняется лицо жены. Теперь это была моя союзница.

Мы вновь становились парой, семейным союзом, ячейкой, «двойкой» – снайпер и автоматчик, – который противостоял всему миру.

В казарме мы могли делать что угодно, – она любила поджечь мои вещи, а я наброситься на нее за это с ножом, – но, выбравшись на обезображенную траншеями землю, мы действовали заодно. Моя жизнь зависела от нее, ее жизнь зависела от меня. Чтобы не случилось там, внутри, в нашем доме, знал я, снаружи она моя опора, а я – опора ей. По лицу Алисы я понял, что она чувствует точно так же. Я волновался, как молодой человек, который знакомит свою девушку с родителями. И она словно делала это со мной.

Не странно ли, что мы почувствовали это после долгого перерыва лишь перед тем, как постучать в дом для свинг-вечеринок.

Что же, вполне возможно, что они для этого и затеваются, подумал я.

Мы сделали несколько десятков шагов – моя рука на ее плече, – поднялись по трем высоким ступеням, и только здесь поняли, насколько дом велик и высок. Настоящий дворец. Постучали в дверь кольцом, как в фильмах. Наверняка хозяева, глядя фильмы, и решили убрать звонок, оставив кольцо, подумал я, пока не разглядел, что кольцо не просто билось о дверь, а замыкало замаскированный под медную табличку сигнал.