– Семь лет назад ты выдвигала против него обвинение в изнасиловании. Твое дело можно рассмотреть заново, и думаю, у тебя хорошие шансы выиграть.

– Выиграть? – Ульрика Вендин пожала плечами. – Я не хочу снова начинать это…

– Ты можешь рассказать, что произошло?

Девушка молчала, уставившись в скатерть, а Жанетт тем временем изучала ее лицо.

Она видела на нем только страх и растерянность.

– Не знаю, с чего начать…

– Начни сначала, – предложила Жанетт.

– Мы… – попыталась Ульрика. – Мы с подругой ответили на объявление в сети… – Она замолчала и бросила взгляд на Хуртига.

Жанетт сообразила, что его присутствие смущает Ульрику, и жестом дала коллеге понять, что ему лучше покинуть комнату.

– Поначалу мы просто развлекались, – продолжила девушка, когда Хуртиг удалился в прихожую. – Но вскоре мы поняли, что можем подзаработать. Человек, вывесивший объявление, хотел переспать с двумя девушками сразу. Нам пообещали пять тысяч…

Жанетт заметила, как ей трудно рассказывать.

– Ладно. Что произошло потом?

– Я была в то время довольно бесшабашной… – Ульрика Вендин по-прежнему не отрывала глаз от стола. – Мы напились и назначили ему встречу, он заехал за нами на машине.

– Карл Лунд стрём?

– Да.

– О’кей. Продолжай.

– Мы поехали в какой-то ресторан. Он предложил нам выпить, и моя подруга сбежала. Он сперва рассердился, но я пообещала поехать с ним за полцены…

Жанетт видела, что девушке стыдно.

– Я не знаю, почему так вышло… – Голос стал тоньше. – У меня все поплыло перед глазами, и он отвел меня обратно в машину. Потом полный провал в памяти. В следующий раз я очнулась уже в гостиничном номере.

Жанетт поняла, что девушку накачали наркотиками.

– И ты не знаешь, в какой гостинице?

Тут Ульрика Вендин впервые посмотрела ей в глаза:

– Нет.

Поначалу девушка робела и перескакивала с одного на другое, а теперь заговорила более откровенно и по-деловому. Она рассказала, что ее принуждали к сексу с тремя мужчинами, а Карл Лундстрём стоял рядом и снимал на камеру. Под конец он сам тоже изнасиловал ее.

– Откуда ты знаешь, что это был Карл Лундстрём?

– Я не знала, кто он, пока случайно не увидела его фотографию в газете.

– И тогда ты заявила на него?

– Да.

– И ты смогла указать на него во время процедуры опознания?

– Да, – ответила Ульрика Вендин с усталым видом. – Но у него имелось алиби.

– А ошибиться ты не могла?

В глазах девушки сверкнуло презрение.

– Да вы с ума сошли! Это был он.

Ульрика Вендин вздохнула и с отсутствующим видом уставилась в стол.

– Я тебе верю, – кивнула Жанетт.

Когда Жанетт с Хуртигом, покинув квартиру, шли по парковке, Хуртиг впервые со времени их приезда открыл рот.

– Ну, что ты думаешь? – спросил он.

Жанетт открыла пультом машину и распахнула дверцу.

– Что фон Квисту придется снова открыть ее дело. Любое другое решение было бы служебным преступлением.

– А применительно к нашему делу?

– Пожалуй, немного сомнительно.

Они уселись, и Жанетт выехала с парковки.

– Сомнительно? – засмеялся Хуртиг.

– Черт, Йенс, прошло семь лет. – Она покачала головой. – Девчонку напоили и накачали наркотиками. Да и общего с тем, что мы сейчас расследуем, не слишком много.

Как раз когда она притормозила перед перекрестком, у нее зазвонил мобильный телефон. “Кого, черт возьми, принесло?” – подумала она.

Это оказался Олунд.

– Вы где? – спросил он.

– В Хаммарбюхёйдене, направляемся в город, – ответила Жанетт.

– Тогда поворачивайте обратно. Разносчик газет Мартин Телии живет в Черрторпе.

Бывший разносчик газет Мартин Телин открыл им дверь в черных тренировочных штанах и расстегнутой рубашке. Он, похоже, пребывал в состоянии похмелья: небритый, волосы дыбом, а его дыхание вполне могло сразить слона.

– В чем, собственно, дело? – спросил Мартин Телин, откашливаясь, и Жанетт, опасаясь, что его сейчас стошнит, отступила на шаг назад.

– Можно нам войти? – Хуртиг, предъявив полицейское удостоверение, указал вглубь квартиры.

– Да, конечно, но у меня немного неприбрано. – Мартин Телин пожал плечами и впустил их.

Жанетт поразило, что он ведет себя так, будто их присутствие его совершенно не волнует, но она предположила, что он понимал: рано или поздно они его все равно найдут.