Он подошел к коляске, взял газету и сунул в почтовый ящик соседей. Затем направился к следующему дому.

Детская коляска, подумала она, и ей в голову пришла идея.

Придя на работу Жанетт Чильберг первым делом позвонила в службу доставки газет.

– Здравствуйте, меня зовут Жанетт Чильберг, я звоню из стокгольмской полиции. Мне нужны от вас сведения о том, кто работал в районе Педагогического института утром девятого мая.

Телефонистка явно занервничала.

– Да… это, пожалуй, можно устроить. А в связи с чем?

– С убийством.

Ожидая, пока ей перезвонят из службы доставки, Жанетт вызвала к себе Хуртига.

– Ты знаешь, что некоторые разносчики газет вместо велосипеда с тележкой используют детские коляски? – спросила она, когда Хуртиг пришел и уселся напротив нее.

– Нет, не знал. Что ты хочешь этим сказать? – Он смотрел на нее с удивлением.

– Помнишь, на Турильдсплан обнаружили следы детской коляски?

– Да, конечно.

– А кто перемещается по улицам рано утром?

– Разносчики газет… – с улыбкой кивнул Хуртиг.

– Скоро позвонит телефон. Если хочешь, можешь взять трубку.

Не успели они просидеть молча и минуты, как телефон зазвонил, и Жанетт включила громкую связь.

– Йенс Хуртиг, стокгольмская полиция.

Девушка из службы доставки газет представилась.

– Я только что разговаривала с женщиной-полицейским, которая хотела узнать, кто работал в западной части Кунгсхольмена девятого мая?

– Да, верно.

Жанетт видела, что Хуртиг уже уловил ее мысль.

– Его зовут Мартин Телии, но он у нас больше не работает.

– У вас есть телефон, по которому мы могли бы с ним связаться?

– Да, есть номер мобильного телефона.

Хуртиг записал телефон и спросил телефонистку, нет ли у нее еще какой-нибудь информации о разносчике газет.

– Да, есть его личные данные. Они вам нужны?

– Да, спасибо.

Хуртиг записал персональный идентификационный номер Мартина Телина и закончил разговор.

– Ну и что ты думаешь? – спросила Жанетт. – Подозреваемый?

– Либо так, либо свидетель. Ведь перевезти труп в детской коляске вполне реально?

– Или же Мартин Телии обнаружил труп на Турильдсплан, когда разносил газеты. И позвонил 112.

Она позвонила Олунду и, снабдив его номером телефона, попросила разыскать Телина.

– Теперь надо действовать быстро, – продолжила она потом. – Скажи, кто тебе кажется важнее?

– Карл Лундстрём, – не колеблясь, ответил Хуртиг.

– Вот как, почему же?

Ситуация, похоже, забавляла Хуртига.

– Педофил. Знает, как покупают детей из третьего мира. Считает кастрацию полезной. Имеет через жену-дантиста доступ к обезболивающим препаратам.

– Согласна. Значит, бросаем все силы на него. Я получила утром материалы предварительного следствия по делу Ульрики Вендин, поэтому предлагаю ознакомиться с ними, прежде чем ехать к ней.

Дверь им открыла маленькая, худенькая девушка, которой на вид было никак не больше восемнадцати лет.

– Здравствуй, я Жанетт Чильберг, а это мой коллега Иене Хуртиг.

Девушка отвела взгляд, кивнула и провела их в маленькую кухню.

– Хотите кофе? – спросила она, садясь за кухонный стол. Жанетт отметила, что девушка нервничает.

– Нет, спасибо. Это очень любезно с твоей стороны, но мы ненадолго.

Жанетт села напротив девушки, а Хуртиг остался стоять в дверях.

– На дверях значится другое имя, – сказала Жанетт.

– Да, я снимаю квартиру через третьи или четвертые руки.

– Да, я знаю, каково это. Стокгольм безнадежен. Найти нормальное жилье совершенно невозможно, если ты, конечно, не миллионер, – улыбнулась Жанетт.

Девушка, похоже, перестала бояться и даже позволила себе криво усмехнуться в ответ.

– Ульрика, я перейду прямо к делу, чтобы избавить тебя от нашего присутствия как можно скорее.

Ульрика Вендин кивнула, нервно теребя пальцами скатерть.

Жанетт кратко рассказала, в чем обвиняется Карл Лундстрём, и девушка, казалось, немного расслабилась, поняв, что доказательства против педофила настолько веские, что ему, скорее всего, вынесут обвинительный приговор.