– Лучше подожду здесь. Только поспешите.

– О’кей! Кидай нам трос.

– Да ну его к Матери Грязи! Вдруг в лаву упадет? Или к рукам прилипнет?

– Это в твоих интересах, чувак. Если камень уплывет, тебе конец! – жизнерадостно вскричал комдив.

За переговорами никто не заметил, как рядом появился Ил-Лаарт. На спине у него, по обыкновению, восседал Пуп.

– Этруск, ты куда это собрался? – рявкнул Пожиратель Плоти. – Хочешь смыться? И это сейчас, когда Пуп научился говорить «папа»? Не выйдет! Забыл, что ты – моя следующая жертва?

Он ссадил гоблина на землю и пулей перелетел на плавучий остров. Федор пикнуть не успел, как вновь оказался в воздухе – только на сей раз его держали за шкирку, словно котенка. И сам он вцепился в золотую пластину на туловище полубога, от которой по обожженной коже разлилась целительная прохлада. Параллельно с комиссаром летел развязавшийся трос – Пожиратель попутно прихватил и его.

Через секунду Стволов стоял возле черепахи, хватая ртом воздух. Сердце колотилось как сумасшедшее.

– Запомни, этруск, от золотого Угря еще никто не сбегал, – удовлетворенно сообщил Ил-Лаарт. Затем поманил плавником Пупа. – Дружок, примотай-ка трос, как ты умеешь. А то этим неумехам я бы и слюнявчик ребенку повязать не доверил.

Под удивленными взглядами бельмастый заика сноровисто и уверенно взялся за работу. Коричневые руки так и мелькали. Скоро третья растяжка была закреплена прочным морским узлом.

– Лишенец пусть и не болтлив, но руки ему будто от меня передались – «золотые»! – с нелюдоедской нежностью похвастался Ил-Лаарт, подставил Пупу передний плавник, чтоб гоблину было удобней забираться на спину, и был таков.

Море магмы тяжело колыхалось. На носу «ковчега» соорудили высокую «мачту», собранную из копий, закрепили ее растяжками, натянули крупное жаропрочное полотнище. Прохладный ветер Хино с немалой силою дул в него, сообщая рукотворному судну сравнительно бодрое движение.

Держаться старались поблизости от твердой траппы, в багровой прибрежной зоне – здесь было все-таки не так изнуряюще жарко, как на открытом огненном просторе, где постоянно лопались крупные пузыри и взметались в небо вытянутые алые капли.

Бороться с неудачами и сочувственными взглядами солдат следовало самым решительным образом. Федор воспользовался властью войскового комиссара – от должности его почему-то не отстранили, – и объявил банный день. В кормовой части по его указаниям воздвигли сдвоенный шатер, разделенный плотной шторой.

– Мы что, собственным потом должны отмываться? – принялись наседать на Стволова сотники.

– Скоро все узнаете.

Первоочередники на помывку недоверчиво просовывали головы в шатер, морщились и проходили внутрь. Это были все больше темные эльфийки – их и упрашивать почти не пришлось. «Сотня» Зака держалась от «сауны» подальше.

– Внимание! – громогласно объявил комиссар и поднял над головой карту Подтеменья. – Сейчас будем проходить под водопадом! Приготовиться набирать воду во все плошки, миски, бутыли!

Действительно, до того, как разлилась магма, именно здесь находился важнейший источник пресной воды для подземного моря, встреча с которым ждала ополченцев в самое ближайшее время. Волосебугу предрек скорое окончание плавания по раскаленному разливу. Впрочем, искусственный ветер Хино уже не был таким бодрым и прохладным – жрица устала и экономила силы. Так что плавание могло и затянуться.

И вот в полумиле по курсу показался столб падающей с черного неба воды. Его окружали облака густого пара. Слышалось громкое шипение.

– Нас же смоет! – завопили командиры и простые воины в унисон. – Мы сваримся!

– Спокойно! Дождь еще никого не смывал, – попытался урезонить паникеров Федор, но ему мало кто поверил.

Все заметались по «ковчегу» в поисках укрытия, животные заревели, воцарилась глупая суета. К счастью, Волосебугу через луженую глотку одного из рапторов сумел докричаться до разума солдат, и паника понемногу улеглась.

С неба хлынул теплый ливень. Падая на магму за бортом «корабля», он моментально вскипал, создавая непередаваемую атмосферу парилки. Федор забыл обо всех своих невзгодах и с наслаждением засел в мужском отделении шатра, орудуя пучком черных лопухов и обучая солдат премудростям банной гигиены. Многие воины настолько втянулись в процесс, что даже решили освоить новую для Подтеменья профессию банщика и тем нажить капитал. В итоге Стволову удалось хотя бы частично вернуть подорванный отставкой у Фундис авторитет.

Труднее всех пришлось Онибабо. Сначала его чуть не смыло-таки в магму на его рунной доске, будто серфера, а потом дерево отсырело и стало ощутимо тяжелее. Однако расстаться с артефактом тувлюх не пожелал, невзирая на уговоры комиссара и одной из темных эльфиек.

А вот Борька остался всем доволен, прыгал по ковчегу словно молодой. А может, он и был молод по меркам речных монстров, «личинка» все-таки.

Погиб только молодой хорхой, приписанный к корыту с бегемотом – беднягу сильно обварило паром. Он скукожился буквально в одночасье. Но и в этом был плюс, рапторы и черепахи получили хороший запас свежего мяса.