Невдалеке виднелось алое море жидкой магмы, заполонившей широкую вытянутую низменность.

– Расстелить полотнища! Привал! – приказала маджаи.

В обозе имелось достаточно рулонов тонкой жаропрочной ткани. Солдаты без понуканий раскатали их, накрыв серебристым покровом большой прямоугольник. В центре огородили загон. Туда согнали животных, завязали им глаза и хорошенько стреножили.

Нуггару и прочим поварам с их хозяйством оставили небольшую свободную от ткани площадку. Выдолбили в мягкой остывшей коре ямки глубиной в локоть-два и поместили туда котлы. Получились этакие «духовые шкафы». Самые голодные солдаты, отпуская грубые шуточки про печеные яйца и про хорхоев в поджаристой корочке, топтались неподалеку.

Жизнь в армии после отбытия из разгульного Кор-Наргитта нехотя вернулась в привычную колею. Появление среди ополченцев заклятых соперников на ниве интима, Кваквасы и Жрадка, внесло кое-какое разнообразие в походные будни. Разграблять палатку гоблина-призывника Фундис запретила. По мысли маджаи, торговец «живыми» трусами должен был оставаться таковым вплоть до решительной сечи с врагами Подтеменья. Воинам пришлось изыскивать внутренние резервы для приобретения его товаров для здоровья. Впрочем, деньжонок оставалось немного – дроу спустили на удовольствия все, что копили долгими годами.

Жрадка, который счел нужным присоединиться к обозу на добровольных началах, и так никто не трогал – ведь он был мелкий уродец да к тому же колдун, вполне способный наслать порчу на обидчика. Ушлый корович решил, что засиделся на одном месте и в армии заработает больше, заодно и мир посмотрит.

Понес отряд золотоискателей и невосполнимую потерю: один из гоблинов не вернулся из «увольнительной» на постоялый двор. По мнению коровичей из обслуги, да и самого хозяина двора, бедолага пал жертвой охотников за трупами. Хорошо еще, что они умыкнули только одного гоблина, – так заявили местные.

Воспользовавшись предобеденным затишьем, Федор решил наведаться в шатер к маджаи. С самого утра Фундис вела себя словно фурия, металась вдоль войсковой колонны на рапторе и свирепо покрикивала на солдат. Федора она почему-то избегала.

Стволов надеялся, что Фундис из-за жары находится в палатке раздетой, и такое соблазнительное зрелище вкупе с тропической температурой повлияет благотворно на его мужскую силу. К тому же у него имелся лоскут «живых» трусов, от которого вполне мог выйти прок. Федору хотелось повысить упавшее отчего-то настроение маджаи, это ведь обязанность комиссара – поддерживать должный настрой в армии.

Он откинул полог и скользнул внутрь. Девушка и впрямь была раздета, хоть и не целиком. На ней остался черный лифчик с широкими лямками и утягивающей горизонтальной полосой ниже груди, с мифриловыми бляшками по канту, ну и белые трусики, конечно. Она сидела перед зеркалом и с остервенением расчесывала густой щеткой волосы.

– Как ты хороша, блистательная, – вкрадчиво проговорил Федор и нащупал в кармане обрезок трусов. Он почувствовал, что снова близок к успеху, почти как вчера в обществе Пунай.

Фундис резко повернулась. Губы у нее были плотно сжаты, брови нахмурены.

– Что ты здесь делаешь, этруск? Проваливай. Я тебя не звала!

– Почему ты так недружелюбна, милая? – удивился Федор. – Что случилось?

– Милая?! – взвилась девушка. – Плодоносное чрево Ллот, он называет меня милой! Развратник ты этакий! А я ведь считала тебя приличным парнем, помогала избавиться от проклятия! Да только, видать, от этруска ждать верности в любви – как от раптора молока!

– Ты о чем вообще? – оторопел Федор от такой несправедливости. – У меня, кроме тебя, нет никого! Ты же знаешь, что я сейчас на подвиги не способен.

– Вот как? – спросила Фундис голосом ядовитым, как жало Паучьей Королевы. – Что ж, попробуй тогда объяснить, как ты вчера оказался в объятиях какой-то вонючей гоблинши, и все с тобой было в порядке? Я тут в поте лица руковожу воинами, а он смылся в бордель и там развратничает! Видеть тебя после этого не желаю! Спасибо скажи, что в лаву не приказала бросить, или рапторами порвать. Я для него «живые» трусы с утра пораньше выбираю, позорюсь перед гоблином, чтобы фасон был модный! – Глаза у обычно не знающей пощады маджаи подозрительно заблестели. – А он!..

– Квакваса! – скрипнул зубами Стволов. – Ну, я ему задам перцу…

– Не смей трогать наш войсковой талисман! Это единственный приличный солдат из всего вашего сброда, а ты его покалечить собрался?!

– Раз ты пообщалась с этим мерзким гоблином, а он всегда хотел моей смерти, почему про Жрадка забыла? – попробовал уцепиться за логику комиссар. – Это ведь он меня в бордель обманом затащил! Поговори с ним тоже!

Но рассерженную женщину ни в какие логические ловушки не заманишь. Перед ее мысленным, затуманенным яростью взором стоит незыблемая картина событий: она его так любила, но он оказался подонком!