Чудовище обвело отряд заинтересованным взглядом, скрутило усы кольцами, кровожадно облизнулось и приказало:

– А теперь бегите!

Издав предельно искренний вопль ужаса, золотоискатели бросились наутек. Но не все. Пройдоха Рож схватился за сердце, упал на землю и притворился мертвым. Это оказалось стоящей тактикой. Чудовище перепрыгнуло через него, даже не сбавив хода. Однако когда Цаво решил повторить маневр соратника, монстр быстрым движением лапы сковырнул его и сердито рявкнул:

– Бежать, а то укушу! Вон по тому проспекту!

Цаво припустил, как ошпаренный.

Рыба удовлетворенно расправила жаберные крышки и шипы на спине, а потом устроила веселые старты всем, кто под плавник подвернулся. Она преследовала бесстрашных воинов неторопливо, но неуклонно. Для нее не существовало преград. Она с одинаковой легкостью бежала по земле и по стенам, скользила под одними преградами, а другие перемахивала изящными прыжками. Она то обгоняла жертв, то отставала, то от избытка сил кувыркалась в воздухе. Любые попытки свернуть в проулки или спрятаться среди развалин рыба пресекала. И время от времени издавала леденящий кровь хохот, радуясь веселой охоте.

Волосебугу, несмотря на почтенный возраст, драпал от опасности наравне с молодежью.

– Эй, – выдохнул на бегу Зак. – Насров ты чревовещатель! Пора заступиться за воинство! Останови проклятое чудовище!

– Невозможно! – прозвенела в ответ саперная лопатка «заступника». – Эта тварь происходит из самого Ядра. Больно уж древняя. Я за нее не отвечаю! И вообще, во всем виноват ты, алчный мальчишка! Так-то не слушать мои предсказания! А еще в президенты Даггоша вылез. Вот сам и останавливай!

Федор мчался в середине отряда. Он решил, что злобная рыбина, насладившись преследованием, начнет хватать жертв, начиная с краев, а значит, до него доберется в последнюю очередь. Возможно, так бы и случилось, но тут отчаянно завопил бельмастый Пуп. Бедолага, недавно проткнувший ступню, бежал самым последним, отставая все сильнее с каждой секундой – и наконец упал. Отряд не заметил потери бойца, но Стволов все-таки был комиссаром. Он замедлил ход, развернулся и бросился назад, спасать солдата.

Он опоздал. Чудовище, вызвав небольшой камнепад, спрыгнуло с крыши и замерло перед неудачником.

– Что ж, судьба распорядилась, что ты будешь первым, – прошипела «рыба». – Но прежде чем я тебя проглочу, ты должен сказать свое последнее желание. Таков закон. Говори!

– Оставь его в покое, моховик! – крикнул Федор и выхватил кинжал.

Чудовище молниеносно переместилось к нему и сшибло на землю, придавив грудь плавником-ногой.

– Молчи, несчастный. Твоя очередь еще не пришла, но так и быть, будешь следующим.

Федор попытался ткнуть рыбину кинжалом, однако лезвие скользнуло по золотистой чешуе, даже не оставив царапины. Монстр шевельнул головой. Два уса, извиваясь как змеи, метнулись к лицу Стволова и замерли напротив его глаз. Концы у них были острыми, словно иглы.

– Замри, или ослепнешь! Итак, – золотое чудище повернулось к Пупу, – говори последнее желание. Оно может быть абсолютно любым. Нельзя просить лишь помилования или вечной жизни. Обычно заказывают выпивку и секс. Впрочем, я либерал, оказывать давление на жертву не в моих правилах. Решай сам.

– П… П-п-пуу… – неистово разбрызгивая слюну, отозвался воин.

– Ну ты и лишенец. Будь добр, повтори, я не разобрал.

– П-пу… П-п-пуу!..

– Он что, издевается? – озадаченно спросила рыбина у Федора.

– Нет, конечно. Это наш заика Пуп, он еще ни слова никому не сказал.

– Заика?! Но ведь я не смогу его проглотить, пока он не поделится со мной последним желанием!

– Что, придется поголодать?

– Вот именно, – подавленно ответил монстр. – Таков изначальный закон. И зачем только я выбрал этого несчастного гоблина? Такой хороший толстячок в самом начале упал мне под ноги. Пришлось бы его расчленять, конечно, чтобы проглотить… Поленился, вот и наказан, – безжалостно подытожил монстр.

– Сочувствую, – сказал комиссар.

– Тебя-то как зовут? – строго спросило чудовище и слегка надавило на живот Стволова лапой.

– Федор.

– Федр? Этруск, полагаю.

– Э-э-э…

– Точно, этруск, – заключило чудовище и приподняло лапу, разрешая Федору подняться на ноги. – Вечно вы мямлите, когда надо быть собранным и уверенным в себе. Только и годитесь баб трахать. А здесь-то что делаешь? Женщин тут триста лет как не осталось.

– Вообще-то мы идем войной на Самат. А сюда завернули за сокровищами.