– Матерь Грязь! – облегченно сказал Федор. – Волосебугу, признавайся, твои шуточки?

– Это не шуточки. Я прозреваю близкое сокровище.

– Где?

– Мы должны пройти сквозь дом, который я охраняю, – сообщила горгулья. – То есть вы должны пройти через дом, который охраняет она. В смысле…

– Не парься, чувак, мы все поняли, – сказал Зак, первым влезая в оконный проем.

Изнутри дом выглядел куда хуже, чем снаружи. Потолочные перекрытия были пробиты насквозь. Повсюду разломанная мебель, осыпавшаяся штукатурка, битая посуда. Опаленные колдовским огнем кости, слипшийся пепел сожженных книг. Бесформенные нашлепки плесени мерцали мертвенной зеленью, под ногами метались крысы. Пахло пылью, к лицам липла паутина.

Бедолага Пуп умудрился наступить на гвоздь, а Зак долбанулся лбом о свисающую на цепи клетку. В клетке на холмике из желтых перьев лежал птичий скелет с человеческим черепом и двупалыми ручками. Комдив в сердцах хотел сорвать клетку и растоптать, но скелетик низким голосом сообщил, что в нем горячо нуждается отшельник Волосебугу. Недовольный Зак помянул каменные буфера Матери Грязи, а клетка перекочевала в мешок Минджуку. Тот немедленно заявил, что больше ничего в мешок не влезет и можно ему не подсовывать разные подстаканники.

Когда экспедиционерам стало казаться, что они заблудились в этом доме-склепе, впереди забрезжили отблески золотого сияния…

Сразу за выходом из дома открылась широкая площадь, вымощенная каменными брусками в виде рыб. С трех сторон ее окружали разрушенные строения, а с четвертой, дальней, она обрывалась в пропасть. Подле самого обрыва стояли высокие металлические колья, на них и было натянуто то, что так загадочно мерцало – золотая мелкоячеистая рыболовная сеть.

– Вот оно, сокровище! – благоговейно проговорил Зак.

– Осторожней! – голосом отшельника Волосебугу прогудела каменная урна неподалеку. – Я слыхал прорицание на тему рыболовства: «Забрасывая сей невод, помни: иной выловит им несметные богатства, а иной – неисчислимые беды!» Посмотрите вокруг и подумайте о судьбе города, не внявшего сему пророчеству…

– И причем тут сеть из Чед-Насада? – отмахнулся Боксугр. – Ты в Уст-Нате жил, а здесь вообще другой город.

Золотоискатели дружно согласились с этим веским доводом и пропустили грозное предостережение мимо ушей. Радостно гомоня, они приблизились к сетям.

Увы, тут же выяснилось, что сети на самом деле не золотые, а сплетены то ли из рыбьих пузырей, то ли из водорослей. Золотое мерцание изливали не они, а сам воздух вокруг них.

– Похоже, заклинания здесь не распадаются со временем, – заметил Федор. – Что-то мне эта колдовская выносливость не нравится.

Однако его никто не слушал. Гоблины разбрелись вдоль волшебного невода, выискивая в нем хоть какие-нибудь ценности. Вскоре раздался восторженный рык. Издал его Маггут, и удивляться этому мог только тот, кто не знал об его обширном опыте добытчика артефактов.

Весь отряд мигом оказался рядом с удачливым комдивом.

Афроорк широко улыбался. В сети перед ним зияла прореха, точно какой-то вандал вырезал из волшебной ткани приличный кусок. Но восторг Маггута вызвала, конечно же, не дыра. У самой мостовой в сетях застряла маленькая красивая фигурка – золотая рыбка с тельцем как у пескаря. По-настоящему золотая, сомнений не возникло ни у опытного Боксугра, ни у придирчивого Цаво.

Насладившись завистью и восхищением подчиненных, Зак опустился на одно колено и протянул руку к рыбке.

– Брат, ты уверен, что ее надо брать? – опасливо спросил Федор. – Наш пророк сказал, что здешние жители выловили этими сетями кучу проблем, поэтому город и опустел. Может, ну ее к демонам?

– Беды для лузеров, чувак, – уверенно ответил Маггут. – С этого анчоуса начнется богатство Даггоша. Сейчас я заложу базис будущего сундука!

Он сомкнул пальцы на хвосте рыбки и потянул ее из сетей. Фигурка выскользнула из светящейся ячейки на удивление легко, однако уже в следующий момент со звоном упала на брусчатку.

– Тяжелая! – недоуменно пожаловался Зак. Он попробовал взять фигурку снова и вдруг с воплем отшатнулся. – Наср! Она растет! I guess I'm fucked now!

Но его комментарии были уже лишними. Все и так видели, как вынутый из сетей «анчоус» начал стремительно увеличиваться в размерах. Никто и глазом не успел моргнуть, а перед ними уже возвышался, щелкая зубами, золотой монстр.

Больше всего он походил на гигантскую кистеперую рыбу – только не такую неповоротливую, как латимерия, а длинную и гибкую. Толщиной он был с карликового бегемота, а длиной метра четыре. Помимо чешуйчатого тела с восемью плавниками-ногами и рыбьим хвостом у него была здоровенная щучья пасть, кокетливые мягкие рожки с кисточками на концах, четыре пары длинных подвижных усов, козлиная бородка, конская грива и крупные осмысленные глаза – скорее человеческие, чем рыбьи.