Свинерд подозрительно уставился на него.

– Полезными?
– спросил он с угрозой в голосе после длительной паузы.

– В такую сырость ужасно трудно развести костер, - заявил Старбак любезным тоном.

Щека Свинерда задергалась. Он долго молчал, играясь с ножом на костяной ручке и уставившись на юношу.

– Дэниелс - ваш кузен?
– внезапно нарушил молчание Бёрд.

– Да, - Свинерд отвел взгляд от Старбака и положил нож на стол.

– И ваш кузен, полагаю, - медленно произнес Бёрд, которого вдруг озарило, - написал статью с предложением повысить Вашингтона Фалконера?

– И что с того?
– огрызнулся Свинерд.

– Ничего, ничего, - ответил Бёрд, хотя с трудом скрывал свою радость, сообразив, какую цену пришлось заплатить его зятю за поддержку Дэниелса.

– Вы находите в этом что-то смешное?
– злобно накинулся на него Свинерд. Бёрд вздохнул.

– Полковник, - сказал он, - сегодня нам пришлось пройти долгий путь, и у меня нет ни сил, ни желания стоять здесь и рассказывать о причинах моего веселья. Вам что-нибудь еще от меня нужно? Или мы с капитаном Старбаком можем отправиться спать?

На несколько секунд Свинерд уставился на Бёрда, а потом махнул своей искалеченной левой рукой в сторону входа в палатку.

– Идите, майор. Пришлите человека за памфлетами. А вы останетесь здесь, - эти слова предназначались Старбаку.

Но Бёрд не сдвинулся с места.

– Если у вас есть дело к одному из моих офицеров, полковник, - сказал он Свинерду, - то у вас есть дело и ко мне. Я остаюсь.

Свинерд пожал плечами, словно сообщая, что ему плевать, останется ли Бёрд, а потом снова посмотрел на Старбака.

– Как поживает ваш отец, Старбак?
– вдруг спросил Свинерд.

– По-прежнему проповедует братскую любовь к ниггерам, да? Еще хочет, чтобы мы выдали наших дочерей замуж за африканцев?
– он помедлил, чтобы дать Старбаку ответить.

Один из светильников внезапно моргнул, но потом пламя опять разгорелось. Из дождливой тьмы донеслось пение солдат.

– Ну так как, Старбак?
– вопрошал Свинерд.

– Ваш отец хочет, чтобы мы выдали своих дочерей замуж за ниггеров?

– Мой отец упоминает в проповедях о межрасовых браках, - тихо признал Старбак.

Он не любил своего отца, но перед лицом насмешек Свинерда почувствовал порыв защитить преподобного Элияла. Щека Свинерда продолжала подергиваться, а потом он вытянул искалеченную левую руку и показал на две звезды, которые украшали воротничок его нового мундира, висевшего на гвозде, вбитом в одну из стоек палатки.

– Что означает этот значок, Старбак?

– Полагаю, он означает, что мундир принадлежит подполковнику.

– Он принадлежит мне!
– Свинерд перешел на повышенные тона. Старбак пожал плечами, словно принадлежность мундира не имела никакого значения.

– И я старше вас по званию!
– выкрикнул Свинерд, разбрызгивая слюну вперемешку с табачной жижей на остатки капусты с картошкой.
– Так что обращайтесь ко мне "сэр"! Так то!

Старбак промолчал. Полковник взглянул на него, скребя изуродованной рукой по краю стола. Настала напряженная тишина. Пение в окружающей темноте прекратилось, как только солдаты услышали, как полковник орет на Старбака, и майор Бёрд предположил, что половина Легиона сейчас прислушивается к этой стычке в залитой желтым светом палатке.

Полковник Свинерд не осознавал присутствия этой молчаливой невидимой аудитории. Он вышел из себя, подстегиваемый насмешливым выражением привлекательного лица Старбака.

Полковник неожиданно схватил хлыст с короткой рукояткой, лежащий на походной кровати, и щелкнул им в сторону бостонца.

– Вы просто северная сволочь, Старбак, республиканский мусор и любитель ниггеров, и в этой бригаде вам нет места, - полковник, пошатываясь, встал на ноги и снова взмахнул хлыстом, на сей раз всего в нескольких дюймах от щеки Старбака.

– Таким образом, вы уволены из полка, отныне и навсегда, ясно вам? Это приказ бригадного генерала, подписанный, заверенный и врученный мне, - Свинерд порылся левой рукой в бумагах на складном столике, но не нашел приказа об увольнении и прекратил поиски.

– Вы уберетесь отсюда немедленно, сию же минуту!
– Свинерд щелкнул хлыстом в сторону Старбака в третий раз.

– Убирайтесь!

Старбак схватился за кончик хлыста. Он лишь хотел защититься от удара, но ремешок хлыста обвился вокруг его руки, предлагая дьявольское искушение.