– Да, - ответил Бёрд.
– Полагаю, что так.

– Что за чертовщина у них там произошла?
– спросил Мерфи.

Долгое время все молчали. Некоторые посматривали на Старбака, ожидая от него объяснений поведения Адама, но тот молчал. Он надеялся, что его былому другу хватит силы и мужества жить чужаком в чужих краях.

– Адам слишком много размышляет, - наконец прервал молчание Бёрд. Свет костра придал лицу полковника еще более суровый вид.

– Размышления не приносят человеку пользы. Они только усложняют простые вещи. Мы должны объявить мыслителей вне закона в нашей новой и славной стране. Мы обретем счастье, упразднив образование и наложив запрет на все идеи, которые слишком сложны для восприятия этих мошенников-баптистов. За повальное скудоумие, в котором лежит истинное счастье нашей нации.

Он насмешливо поднял флягу.

– Давайте выпьем за мою гениальную идею: официально провозгласим скудоумие.

– Так уж вышло полковник, что я баптист, - мягко заметил майор Хаксалл.

– Мой дорогой майор, мне очень жаль, - Бёрд тут же пожалел о своих словах. Возможно, он упивался звуками собственной речи, но не мог перенести мысли, что причинил боль дорогим ему людям.
– Вы простите меня, майор?

– Я прощаю вас, полковник, и даже более того, я обязан постараться направить вас к принятию Господа нашего Иисуса Христа, спасителя нашего.

Прежде чем Бёрд смог подобрать подобающий ответ, неожиданная красная вспышка огня озарило небо на юге. Заполыхал громадный пожар, осветив большой участок сельской местности и отбрасывая огненную тень почти до самых окраин Ричмонда.

Мгновением спустя по земле прокатился звук взрыва. За этим оглушительным грохотом последовали и другие разрывы, и всё больше огненных шаров появлялось, раздуваясь, а потом угасая, на противоположном берегу реки.

Тысячи сигнальных ракет прорезали ночное небо, оставляя за собой огненные полоски. Огоньки пламени плясали в гигантских кострах, и горящие реки змеились по темной земле.

– Они уничтожают склады, - с оттенком изумления вымолвил Бёрд. Он, как и все находящиеся на плато мятежники, вскочил на ноги, наблюдая за гигантскими кострами вдалеке. По земле прокатилось эхо очередных взрывов, и новые пожары озарили ночь.
– Янки сжигают свои запасы!
– ликующе воскликнул Бёрд.

Северяне предавали огню запасы продовольствия и боеприпасы всей летней кампании. Целые составы, состоящие из пригнанных на полуостров с северных станций вагонов, теперь поджигали.

Все огромные снаряды, двухсотфунтовые и двухсотдвадцатифунтовые, предназначенные для разнесения в клочья похожих на лоскутные одеяла укреплений Ричмонда, теперь подрывали.

Железнодорожный мост через Чикахомини, сперва разрушенный мятежниками, а затем восстановленный, опять взлетел на воздух, и когда янки убедились, что пролет моста рухнул в темные воды реки, то пустили в зияющую дыру на полной скорости подожженный состав с боеприпасами.

Паровоз нырнул в грязь, а за ним сорвались с моста взрывающиеся на ходу вагоны, которые продолжали гореть и взрываться на заболоченных берегах реки.

Огни горели всю ночь; всю ночь боеприпасы с треском разбрасывали искры по ночному небу; всю ночь продолжалось уничтожение запасов, и к первым лучам рассвета на станции Сэвидж не осталось ни одного солдата янки и ни единого ящика с боеприпасами, лишь огромные столбы густого дыма, подобные тем, что оставили мятежники на станции в Манассасе три с половиной месяца назад.

Макклелан, по-прежнему убежденный, что подавили превосходящие силы противника, бежал на юг, к реке Джеймс.

Ричмонд был спасен.

Легион предал земле павших, забрал их винтовки и последовал за янки через болота Чикахомини. Где-то впереди раздавался гром орудий и треск винтовок.

– Пошевеливайтесь!
– рычал Старбак на свою новую роту, составленную из выживших солдат десятой и одиннадцатой.

– Живее!
– кричал он.

– Живее!

Потому что где-то там перед уставшими солдатами опять поднимались столбы дыма, верный признак вышедшей на охоту в этот летний день смерти, и эти погребальные костры манили их за собой.

Потому что они солдаты.

Сражение при Бэллс-Блафф стало катастрофой для Севера, не из-за потерь, которые были незначительными по сравнению с кровавыми событиями, последовавшими после него, и не из-за стратегических последствий этой битвы, которые были минимальны, а скорее по причине того, что Конгресс США под влиянием этой катастрофы создал Объединенный Комитет по ведению войны и все, кому знакомы методы работы Конгресса США, не удивятся тому, что комитет стал одним из самых мешающих делу, плохо осведомленных и неэффективных институтов северного правительства.

Оливер Уэнделл Холмс, который выжил и стал одним из самых известных судей Верховного Суда США, в сражении при Бэллс-Блафф был тяжело ранен. Он успел вернуться и принять вместе со своим подразделением участие в Кампании на полуострове во главе с Макклеланом.

Он был ещё дважды ранен во время войны.

Мог бы Макклелан завершить войну удачной атакой на Ричмонд в начале 1862 года, конечно же, вопрос спорный.

Тем не менее, не вызывает сомнения тот факт, что в те месяцы Север потерял свой самый лучший шанс в начале войны нанести серьёзный удар по восстанию, и потерял его из-за трусости Макклелана.