— Идея в целом неплохая, но давайте прибережем этот ваш контакт про запас. А теперь обсудим стратегию.

— Ваш клиент готов говорить? — спросила Стефани Робб, как только Бенедикт вышел из комнаты для допросов.

— Отнюдь, — сказал Бенедикт. — И вам обоим должно быть стыдно за то, что вы так скверно обошлись с мистером Блэром.

— Мне, например, ничуть не стыдно, — буркнул Санторо.

— Полагаю, вы должны немедленно отпустить моего клиента, — сказал Бенедикт.

— Полагаете неправильно, — с ухмылкой заметила Робб. — Придется ему остаться здесь, немного охладить свой пыл. Может, после ночи, проведенной за решеткой, ваш клиент, этот жирный кот, станет немного сговорчивее.

Бенедикт был просто в восторге. Именно на это он и рассчитывал.

— В чем он обвиняется? — спросил он.

— В хранении незарегистрированного револьвера 38-го калибра, Чарли, — ответил Санторо, давая Робб шанс немного охладить пыл. — И мы обращаемся с Блэром ничуть не хуже, чем с любым другим человеком, у которого найдено незарегистрированное оружие.

— Ну, ладно, Фрэнк, но только не стоит сажать его в общую камеру. Поместите в одиночку, пока я буду хлопотать о внесении залога.

— Это с какой такой стати? — воинственно спросила Робб.

— Я делаю это только для вашей же пользы, — сказал Бенедикт. — Вы понятия не имеете, какие связи у мистера Блэра. Я просто потрясен тем, как это вам удалось уговорить его открыть багажник. Не иначе, как обманом. И еще уверен, что тогда вы думали, что поступаете правильно. Но если это вдруг всплывет, вашим карьерам конец. Я серьезно.

— Это, что, угроза? — спросила Робб.

— Нет. Я просто пытаюсь вам помочь.

— В том, что он говорит, определенный смысл есть, Стеф, — заметил Санторо. — К тому же Блэр все равно скоро выйдет под залог. Так что нет никакой необходимости подвергать его опасности. — Он обернулся к Бенедикту. — Договорюсь об отдельной камере в изоляционном блоке.

— Спасибо, Фрэнк. Непременно сообщу мистеру Блэру, какое участие вы проявили.

Как только Бенедикт ушел, Робб накинулась на напарника:

— С чего это вдруг ты стал вылизывать задницу этому Блэру?

— Против него много улик, но все равно недостаточно для обвинения. Мы ведь даже не можем доказать, что миссис Блэр мертва. Сам он может бесноваться сколько угодно, но если с ним что случится в общей камере, его юристы подтянут тяжелую артиллерию. И тогда только держись!

Робб уже немного успокоилась и поняла, что Санторо прав.

— Ладно. Звони в тюрьму, выбивай ему камеру-люкс. Но результаты из лаборатории придут с минуты на минуту и, возможно, мы еще успеем арестовать Блэра за убийство жены.

Чарльз Бенедикт вышел из полицейского участка в самом приподнятом настроении. Все шло согласно его плану. «Порше» Кэрри Блэр разобрали в одном из гаражей Орланского. Затем все детали автомобиля разбросали по территории Соединенных Штатов — с целью уничтожить даже малейшие свидетельства того, что именно в нем, а не в «бентли» Хораса, миссис Блэр транспортировали к месту последнего ее земного пристанища.

Неглубокая могилка Кэрри была буквально нашпигована вещдоками, кои были призваны обвинить Хораса Блэра в убийстве жены на процессе, где он, Бенедикт, будет выступать в роли его защитника. Причем выступать за весьма внушительное вознаграждение от человека, которого он же и подставил. Оставалось решить всего одну задачу. Полиция должна обнаружить могилу Кэрри по возможности быстро.

Бенедикт взглянул на часы. Начало девятого. И время он рассчитал правильно. У Николая Орланского был свой человек среди тюремного начальства — он позаботится о том, чтобы Хорас Блэр провел ночь рядом с камерой, где сидит Барри Лестер. А пока что Бенедикту следует подготовить и отправить по почте запрос об освобождении под залог. Ко времени, когда Блэр выйдет из тюрьмы, судьба его будет решена.

Тюремщик отпер стальную дверь, и Хорас Блэр вышел. Лицо осунувшееся, бледное, плечи сгорбленные. Он выглядел таким старым, и еще Бенедикт понял, что он совсем не спал. Едва увидев в холле своего адвоката, Блэр покраснел от ярости, резко выпрямился и хотел что-то сказать, но адвокат предупреждающе вскинул руку, давая понять, что говорить будет можно только когда они выйдут их тюрьмы. Оказавшись в машине Бенедикта, Блэр дал волю своим чувствам.

— Что, черт возьми, происходит? Почему это я должен был провести ночь в тюрьме?

— Послушайте, я понимаю, провести в камере всю ночь — это далеко не сахар. Просто мне не хотелось, чтобы они отправили вас в общую камеру. Надеюсь, вам дали отдельную?

— Да, но этот кретин в соседней камере не затыкался ни на секунду. Все время спрашивал, почему я оказался в тюрьме. Потом начал рассказывать, сколько женщин перетрахал, потом предлагал достать мне наркоту. Я пытался уснуть, но это было невозможно.