Дана с Джеком проспали до начала первого, и без четверти час все еще находились в постели. Потом занялись любовью, потом еще и в душе. Затем Джек пошел на кухню соорудить что-то на завтрак, хотя, как отметила Дана, было уже время ленча.

Она так и расплылась в улыбке, уловив божественный аромат свежесваренного кофе, и направилась в гостиную, где на столе ее уже ждали кружка с горячим напитком и утренняя газета. Она действительно была рада, что Джек дома. Она любила его по-настоящему, и не только потому, что он был самым сексуальным мужчиной в ее жизни. Джеку было за тридцать, вьющиеся каштановые волосы, светло-карие глаза. Он был на дюйм ниже Даны, но это ничуть не смущало их обоих. А кожа его всегда загорелая, потому что б о льшую часть времени он проводил под открытым небом. Сама работа Джека предполагала, что он должен быть в прекрасной физической форме. Дана улыбнулась, вспомнив, как прижималась к его гладкому мускулистому телу.

Джек видел, что Дана счастлива, и тоже не мог сдержать улыбки. А совсем еще недавно она пребывала в столь удрученном состоянии, что он сомневался, увидит ли эту улыбку снова.

— Так что это за дурацкое дело, над которым ты работаешь? — спросил он, ставя на стол две большие тарелки с яичницей, беконом и намазанными маслом тостами.

С аппетитом поглощая еду, Дана рассказала ему о встрече с Марго Лоран, своем путешествии на Западное побережье и о разочаровании, которое испытала, поняв, что поиски скипетра Оттоманской империи были чистой воды подставой.

— Думаю, ты выразилась слишком мягко, назвав это дело дурацким. Вся история выглядит как-то слишком уж странно, просто невероятно.

— Согласна.

— А ты собираешься выяснить, что же произошло и кто за этим стоит?

— Когда смогу. Пришлось отложить несколько дел, придется наверстывать. А там видно будет.

Джек забрал у нее спортивный раздел газеты, выяснить, что произошло с его любимыми командами за время его отсутствия. Дана стала читать первую полосу, и узнала невеселые новости о событиях на Ближнем Востоке, о падении экономики и торможении принятия важных решений в Конгрессе. Затем она добралась до той части, где печатались местные новости, и с изумлением уставилась на фотографию над заголовком, который гласил: «МЕСТНЫЙ ПРОКУРОР СОДРУЖЕСТВА ДО СИХ ПОР НЕ НАЙДЕН». Потрясение Даны было вполне объяснимым: пропавшая женщина-прокурор на снимке была страшно похожа на Марго Лоран. И она просто похолодела, узнав далее, что имя пропавшей — Кэрри Блэр и что она является женой известного промышленника Хораса Блэра.

Снова всплыло это имя.

В статье рассказывалось о том, как Кэрри Блэр стала «общественным обвинителем» и что последний раз пропавшую женщину видели в понедельник днем. Дана занервничала. Последний раз она говорила с Марго Лоран в пятницу. После этого на все ее звонки отвечал голос автоответчика.

— В чем дело? — спросил Джек, заметив, как сосредоточенно и взволнованно читает Дана статью о пропавшей женщине.

— Мое чудн о е дело становится все чуднее.

Дана подошла к столу и включила компьютер. Нашла хорошую фотографию Кэрри Блэр в Интернете и использовала фотошоп, чтобы поменять светлые волосы Кэрри на черные и добавить темные очки. Закончив, детектив вызвала на монитор первый снимок, и разместила два изображения рядом.

Подошел Джек с двумя кружками кофе. Поставил одну перед Даной, придвинул стул и уселся рядом.

— Кажется, я нашла свою пропавшую женщину, — произнесла Дана. А потом рассказала Джеку о таинственном исчезновении прокурора.

— Хорасу Блэру принадлежит дом на Исла де Муэрте и апартаменты в Виктории. Это нечто большее, чем просто совпадение. Думаю, что Марго Лоран на самом деле Кэрри Блэр.

— А ты знаешь этих Блэров? — спросил Джек.

— Насколько помнится, нет.

— Так что происходит?

— Понятия не имею. У меня от всего этого уже голова идет кругом.

Офис Чарльза Бенедикта находился в двухэтажном здании с широким крыльцом перед входом; располагалось оно на границе между деловым и жилым районами под названием Крествью в центральной части города. Построено было в 1875 году и служило частной резиденцией. Когда спустя сто тридцать лет Бенедикт приобрел его, внешний облик дома он оставил нетронутым, а вот интерьер полностью переделал.

Николой Орланский любил назначать встречи в офисе Бенедикта, потому как знал - все, что там сказано, не будет использовано против него. Всякий раз перед тем, когда Николай собирался прийти и посоветоваться с ним как клиент с адвокатом, Бенедикт проверял дом на наличие подслушивающих устройств. Но Николай был настоящим параноиком в этом смысле, и считал, что правительственные агентства используют продвинутые технологии, разработанные АНБ [9] и ЦРУ с единственной целью — подслушать его разговоры. Ему страшно нравилось прижимать палец к губам и многозначительно подмигивать Бенедикту перед тем, как высказать свое мнение об убийстве Кеннеди или любых других фатальных происшествиях под влиянием того или иного момента.

Бенедикт мирился с чудачествами Орланского, потому как тот был постоянным источником дохода и самым подходящим человеком, чтобы узнать, где можно раздобыть оружие, которое невозможно проследить, высококачественные наркотики и красивых молодых проституток. Необходимость в его совете возникала и тогда, когда он испытывал желание сделать так, чтобы некий объект, будь он одушевленный или неодушевленный, вдруг бесследно исчез.

Внешне Николай Орланский ничуть не походил на короля преступного мира или какого-нибудь убийцу-психопата. Ну, во всяком случае, не больше, чем его расторопный адвокат и советчик — на наемного убийцу. Этот русский не отличался богатырским телосложением, да и глаза смотрели вовсе не холодно и безжалостно. Ничего угрожающего в его внешности не было; общительный молодой человек с добродушной улыбкой, целой копной вьющихся черных волос и заразительным смехом.