— Да.

— И что же, шумная получилась вечеринка?

— Да. Они включили музыку на полную катушку и орали.

— Вы контактировали с подсудимым во время этой вечеринки?

— Да.

— Расскажите присяжным, как именно это происходило.

— Я знала Кайла, — начала Анита. Теперь она смотрела куда-то себе под ноги, и голос ее дрожал. Несколько присяжных закивали и заулыбались ей в знак ободрения. — Он и прежде бывал у нас в доме, всегда такой вежливый, симпатичный. Так что я ничего такого не думала, пока он не подошел ко мне и не заговорил.

— Что же он вам сказал?

— Да так, ничего особенного. Мы просто болтали, вот и все.

— Ну а что же произошло дальше?

— Кайл сказал, что в доме страшно жарко и не хочу ли я прогуляться. Ну, мы и вышли, и он все расспрашивал меня о школе, и мы погуляли.

— Где же закончилась эта прогулка?

— На улице. Там, где стояла его машина.

— Он просил вас сесть в машину?

— Он сказал, там у него сюрприз. Подарок для меня.

— Где был подарок?

— Кайл сказал, что в машине.

— И вы сели в машину?

— Ну, да. Я немного нервничала. Но ничего странного в его поведении не было, ничего такого. И потом, я ему доверяла, ведь он был другом моего брата.

— Что произошло в машине?

— Он запер дверцу. А потом завел мне руку за спину. Нет, не трогал, ничего такого — просто сделал вид, что собирается обнять меня за плечи.

— Он что-то говорил?

— Да. Он сказал, что всегда считал меня… горячей штучкой.

— И что вы почувствовали, услышав это?

Анита пожала плечами.

— Ну, застеснялась, наверное.

— Что еще он вам говорил?

— Ну, что я более зрелая, чем большинство девчонок в школе, и еще… что я красивая. А потом спросил, хочу ли я получить подарок. Ну, и мне стало любопытно, и я сказала «да».

— И что ж это был за подарок?

— Он наклонился и поцеловал меня.

— И что вы при этом почувствовали?

— Так, испугалась, но не слишком.

— Вы догадались, к чему это может привести?

Анита покраснела.

— Ну, не совсем. Все еще сомневалась….

И снова ответ свидетельницы был еле слышен. Судья Гарднер напомнил ей, чтобы говорила погромче, и слова эти были произнесены совсем не характерным для него сочувственным тоном. «Вот мы и судью потеряли», подумал Бенедикт.

— Скажите, подсудимый совершал какие-либо действия, которые бы не оставили у вас сомнений в его намерениях? — спросила Магуайр.

— Да, он начал трогать меня… в разных местах. Я попросила его перестать. На что он сказал, что знает, что я только этого и хочу. И тогда я сказала, что не хочу.

— Что произошло дальше?

— Он достал из бардачка маленький такой пакетик, сказал, что это поможет мне расслабиться.

— Что было в этом пакетике?

— Возражаю, — сказал Бенедикт. — Здесь потребуется мнение эксперта, ваша честь.

— Я перефразирую вопрос, — выпалила Магуайр прежде, чем судья успел вмешаться. — Подсудимый говорил вам, что именно находится в этом пакетике?

— Нет. Сказал, что от этого мне будет хорошо, просто здорово.

— Как выглядел материал в пакетике?

— Белый такой порошок.

Бенедикт увидел, что взоры членов жюри присяжных дружно устремились на его подзащитного. И никакого сочувствия или симпатии в них не было.

— Вы попробовали этот порошок?

— Нет. Я испугалась. Мне захотелось поскорее вернуться домой.

— Подсудимый позволил вам вернуться?

— Нет. Он навалился на меня, прямо на сиденье, на пассажирском сиденье, и начал… меня щупать.

Женщины из жюри присяжных выглядели расстроенными. Двое мужчин мрачно хмурились.

— И что же вы сделали?

— Пыталась оттолкнуть его. Кричала, чтобы он меня отпустил.

— Что потом?

— И тут в окно постучали.

— Кто постучал?

— Полицейский. В руках у него был фонарик, он светил прямо в машину. А потом приказал открыть дверь.

— Что произошло дальше?

— Кайл здорово струхнул. Пытался переползти через меня к другой дверце, с моей стороны. Я ухватилась за замок, пыталась нажать.

— С какой целью?

— Хотела, чтобы он с меня слез.