– На болотах…

– Ну, вот и лады! – обрадовался комиссар и обратился к Венгерову: – Снаряжай отряд – завтра утром выходим! А этот, – он жестом указал на избитого окровавленного Николая, – нас отведёт…

Николай, держа в руках длинный шест, на коротких охотничьих лыжах шёл по глубокому снегу. За ним – небольшая группа красных партизан под командованием Михаила Венгерова. Комиссар Хлыщёв постоянно озирался по сторонам, отчего-то ощущая необъяснимую нервозность.

Венгеров здешние места знал с детства. Он шёл уверенно вслед за бывшим другом детства. В какой-то момент Михаил догнал его. Николай даже не оглянулся. Он медленно передвигался, тело всё болело от побоев…

Неожиданно Николай сам задал вопрос:

– Слышь, Венгеров, а отчего ты в Перми нас не выдал?

Михаил усмехнулся.

– Ты – мой друг детства и односельчанин… Да и не одобряю я комиссарских подходов… А жена Каппеля, она ж – баба. Да ещё с детями!

– А коли твои краснозадые о том узнают? – с издёвкой поинтересовался Николай. Венгеров стушевался. – Ладно, не дрефь, своих не предаём… А тебе спасибо за Ольгу Сергеевну… Хорошая она баба…

Николай, немного помолчав, добавил:

– Хлыщёв меня живьём не оставит… Ты уж позаботься о моих родичах…

Венгеров тяжело вздохнул.

– Позабочусь… – пообещал он.

В этот момент приблизился комиссар.

– Венгеров, он правильно нас ведёт? Аль, как Сусанин погубить хочет?

– Правильно… – нехотя отозвался командир. – Болота в этом направлении. Но дальше я не сведущ…

– Ты учти, – обратился к Николаю комиссар, – коли мы не вернёмся, мои товарищи всё твоё семейство порешат.

Отряд шёл ещё примерно час.

– А вот и болота… – произнёс Николай и шестом указал перед собой. – Идти надобно след в след… Иначе утопнем все… Зимой болота не замерзают.

Неожиданно раздался протяжный свист…

Хлыщёв схватился за маузер.

– Именем революции!!! – взревел он.

И пронзённый пулей прямо в лоб упал замертво, обагряя каплями горячей крови пушистый снег.

Венгеров выхватил оружие, бойцы тотчас залегли…

– Предлагаю сдаться! – послышался громкий голос.

Николай тотчас узнал его: это кричал капитан Вишневский.

– Вы окружены! Сопротивление бесполезно!

– Прости, Николай! – произнёс Венгеров. – Но сдаться я не могу…

– Опомнись! У них кругом схроны! – пытался вразумить Николай.

– Нет! – резко ответил Михаил и ринулся прочь от болота. Не успел он и шагу ступить, как пуля попала ему в ногу. Михаил упал…

– Вот чёрт, как метко стреляют… Охотники что ли?

Венгеров не ошибся: стрелял один из офицеров. Он мог попасть белке в глаз со ста шагов, чтобы не попортить шкурку. Видя такое дело, красные партизаны побросали оружие и сдались на милость белых офицеров.

Пленные партизаны стояли перед капитаном Вишневским.

– Расстрелять! – отдал он короткий приказ.

– А командира я допрошу лично!

И тут Вишневский узнал Венгерова… И смутился.

Венгеров стоял перед капитаном Вишневским в небольшой хорошо протопленной землянке. Алексей сидел на табурете, покуривая самокрутку.

– Михаил Венгеров, значит… Командир партизанского отряда… – он неспешно пыхнул самокруткой. – Несмотря на ныне сложившуюся ситуацию, хочу поблагодарить вас… Тогда в Перми, вы узнали Николая, но не выдали своим товарищам… Он мне уже позже об этом рассказал, когда произошло счастливое воссоединение семейства. Не сомневаюсь, вы в душе – человек порядочный. А потому я спрашиваю: почему вы служите красным?

Михаил усмехнулся.

– Я из бедняков… Всю жизнь моя мать горбатилась – ничего не заработала. Благо, что общество помогало… А советская власть обещает крестьянам – землю, а рабочим – фабрики. – Спокойно ответил пленный.

– Да-да… Земля – крестьянам, фабрики – рабочим, мир – трудовому народу… Это я слыхал… Слова вашего Ленина… – Алексей сильно «затянулся» самокруткой и закашлялся. – Ядрёный табак…

– Самокрутку надобно курить не в затяг, – пояснил многоопытный Михаил. – Чай не папироса…

– Только земли вы не получите. – Продолжил свою мысль Алексей. – А фабриками будут управлять избранные из числа большевиков. То, что сейчас происходит – передел собственности. Только большевики прикрываются красивыми словами и потому народ за ними идёт. Разруха экономики, болезни, людские потери – всё скажется… Жить будете ещё хуже, чем прежде. – Уверенно произнёс он, докуривая самокрутку.

– Я вам не верю… Вы жили в богатстве и достатке. А мне терять нечего…

– Отчего же? – Искренне удивился капитан, «вскинув» аристократические брови. – Каждому человеку есть, что терять – жизнь!