– Вполне разумно. – Ленвейз налил себе вина из того же графина и сделал большой глоток. – Если вы подниметесь в покои графа, мы сможем обсудить дела в более удобной обстановке. – Он указал путь, и де Молеон направился к двери.

Оставив детей с Идой, Махелт последовала за мужчинами, и когда де Молеон посмотрел на нее, подняв бровь, а Ленвейз нахмурился, даже не подумала отступить.

– Я не позволю меня игнорировать, – ледяным тоном сказала она. – Я дочь графа Пембрука, и мой сын – будущий граф Норфолк. Я говорю от его имени и имени моего мужа.

На шее Ленвейза пульсировала вена.

– Как пожелаете, мадам, – сухо поклонился он.

Де Молеон сощурился, но промолчал.

Когда они достигли покоев графа и закрыли дверь, де Молеон поставил вино на маленький столик. А потом впился взглядом в шляпу на стопке пергаментов, которую украшали фазаньи перья, приколотые янтарной брошью.

– Его величество требует, чтобы вы открыли ворота Фрамлингема и отдали крепость и гарнизон на его милость, – произнес он.

– И все мы не раз наблюдали эту «милость»! – сверкая глазами, выкрикнула Махелт. – Мы никогда не откроем ворота… Никогда!

– Вы отважны, миледи, но не слишком благоразумны, – кисло улыбнулся де Молеон. – Вам следует проявить мудрость и сотрудничать с королем.

– Я не могу сдать Фрамлингем без согласия графа, – сказал Ленвейз. – Мне необходимо испросить его разрешения, а его здесь нет.

– Но вы бы сдали крепость, если бы он приказал?

– Я повинуюсь воле графа, – склонил голову Ленвейз. – Когда мы в последний раз беседовали, он не отдал мне подобного приказания. Замок хорошо укреплен, как вы сами видите и как обнаружат ваши люди, если подойдут на расстояние арбалетного выстрела.

– Возможно, милорд, но любую крепость, как вам хорошо известно, можно взять. Даже великая цитадель Рочестера не устояла перед подрывниками его величества. Все крепости, которые он осадил, пали под его натиском.

– Лондон устоял, – возразил Ленвейз.

– Несомненно, но скоро он будет изолирован…

– Французы…

– …не придут, – отмахнулся де Молеон. – Я уполномочен предоставить вам выбор. Сдайте Фрамлингем и отправляйтесь на все четыре стороны милостью Божьей, сохранив свои жизни и земли, или смотрите, как все рушится и горит. Графство Айл-оф-Или охвачено огнем. Проделать то же с Фрамлингемом не займет много времени.

– Вы полагаете, мой отец останется в стороне и позволит вам сотворить такое с нами?! – спросила с ледяной яростью Махелт.

Де Молеон пожал плечами. Его глаза были похожи на коричневые стеклянные шарики.

– Граф Маршал знает, чт'o поставлено на карту и кому принадлежит его верность. Как его дочь вы можете полагать себя достойной особого обращения, но как супруга предателя вы разделите судьбу своей новой семьи. Покоритесь, и все будет хорошо. Король даже сейчас готов предложить мир графу Норфолку и его сыну, если только они вспомнят о своей присяге.

– Мы никогда не покоримся, никогда! – прокричала Махелт. – Мы устоим перед любым натиском. Приходите и умрите под нашими стенами.

Она снова была ребенком, который набирал пригоршни мази и швырял ими в братьев. Защищала свой замок подручными средствами и была полна решимости победить.

– Мадам, это не женское дело, – резко произнес Ленвейз. – Граф поручил оборону замка мне. Принимать решения буду я.

Махелт окаменела.

– В доме моего отца это было женское дело, если лорда не было дома. Моя мать сражалась с ирландскими лордами в отсутствие моего отца, а она тогда носила ребенка.

– Но вы не в доме своего отца, миледи. Вы теперь жена Биго и подчиняетесь другим правилам. Я прошу вас удалиться и оставить это дело мужчинам.

Махелт сверкнула глазами, ненавидя Ленвейза всеми фибрами души, поскольку он сделал ее беспомощной, и единственное, чем она могла угрожать, – это власть другого мужчины. Какие бы слова ни швыряла она в него сейчас, она бы уподобилась шипящей кошке в окружении собак.

– Пусть я Биго по браку, – сказала Махелт, подойдя к двери, – но я Маршал по крови, и вы скоро убедитесь в этом на собственной шкуре.

Когда Махелт ушла, де Молеон посмотрел на Ленвейза. По общему соглашению мужчины больше не упоминали ее. Казалось, в комнате закрыли ставни от холодного ветра, и обстановка стала более подходящей для деловой беседы.

– Вам будет намного легче, если вы сдадите крепость, – произнес де Молеон.

– Я не могу этого сделать без разрешения милорда, – покачал головой Ленвейз.

– Если вы не сдадитесь, король будет беспощаден. Вы видели, на что он способен. Он прикажет разорить земли и повесить гарнизон. Если подобные вам выживут, их ждут унизительные оковы и выкуп, уплата которого превратит их родственников в нищих. – Де Молеон наклонился вперед, чтобы подчеркнуть свои слова. – Вы знаете, что король в силах вас захватить. Рочестер считался неуязвимым, но пал. Французы не придут.